нападавших, Крюк с одним из людей Захара стаскивал в кучу трофейные стволы.
Альбина опёрлась ладонями о подоконник. Я встал ближе к ней, на случай, если от увиденного женщине станет плохо, и ноги ее подкосятся.
— Клумбу растоптали, — с искренним осуждением произнесла она А затем хмыкнула и добавила: — А в остальном — прекрасный вид.
Я одобрительно кивнул и глянул на округлый живот Альбины Браунштейн. Прав был Клин — воин родится. Задатки все уже есть, главное теперь правильно воспитать, чтобы талант не растерялся.
Ну или чтобы хороший боец не пошел по пути моего кузена Унграта.
Пока мы шли к лестнице, я отправил сообщение Мирославе: «У Браунштейнов всё улажено, Альбина цела. Выдвигаюсь на СТО».
Телефон тут же зазвонил и я быстро принял вызов.
— Лесник пошёл в наступление! — спешно доложила Мирослава. — Дуга принял бой на подготовленных позициях, держимся. Но противника кратно больше, чем мы рассчитывали. Анхарт, у Лесника не могло быть столько людей!
— Что они делают? — спокойно спросил я.
— Пытаются заходить по трем направлениям — надеются растянуть наши и без того куцые силы. Экипировка у них не одинаковая, Анхарт — работают разные группы.
— Принял. Что с СТО?
— Наши отписались, что «ситуация в норме», но подробностей пока не было. Да и не до них нам.
Вот оно как… Стало быть за СТО пока переживать не стоит. То-то Структура как-то неясно реагировала на запрос о нем, хоть и жестко подтвердила мой план сразу же ехать к Браунштейнам.
Не зря — опоздай я немного, и похрапывающему в моей лаборатории юристу больше бы некуда было возвращаться.
Но теперь уже я в аналогичной ситуации.
— Меняю маршрут, — сказал я. — Еду домой.
— Мы бы выдержали, — ответила Мира, но добавила чуть тише: — Но так будет надёжнее. Спасибо.
Мы как раз спустились на первый этаж и прошли холл. Я убрал телефон и открыл перед Альбиной входную дверь. Захар, увидев хозяйку, вытянулся по струнке и коротко доложил:
— Потерь нет, у двоих царапины. Ограда своё отработала, только левая секция сдохла, узоры выгорели напрочь…
Альбина Романовна окинула внимательным взглядом двор и задержалась на телах у ворот.
— Вся падаль сдохла? — тихо спросила она, обеими ладонями придерживая живот.
— Двух раненых взяли, — ответил Захар, кивая в сторону улицы. — Связаны.
Альбина остановилась взглядом на трупе, что был разорван практически надвое — это я постарался, когда спешил. После чего снова глянув на главу своей охраны, кивнула ещё более удовлетворённо, и в сопровождении служанки пошла по тротуару вдоль дома, осматривая разрушения.
Стоявший рядом Муромец уважительно шепнул Захару:
— Воин у твоей госпожи родится. Лет через тридцать хрен кто на Браунштейнов пасть разивать будет.
Я поймал себя на мысли, что Браунштейнов будут бояться трогать гораздо раньше. Когда все мерзавцы поймут, что эта семья под защитой рода Северских.
Но это все потом. А сейчас я уже набрал в грудь воздуха, чтобы окрикнуть своих сопровождающих и велеть им двигать в Чертову Лапу, когда понял, что сирены воют уже практически у ворот Браунштейнов.
Через несколько секунд к дому подлетели чёрные машины. Модели и марка мне уже были знакомы — на таких «Волгах» в Чёртову Лапу заглядывала канцелярия.
— «Догонялки», — хмыкнул Муромец.
— Что это значит? — спросил я.
— Особая серия, ваше благородие, — пояснил он. — С виду «Волга» как «Волга», а мотор туда ставят от министерского лимузина, который вдвое мощнее серийного. Канцелярия на них либо знатных людей сопровождает, либо догоняет всех остальных.
— Поздно спохватились, — вздохнула Альбина, вернувшаяся к нам. — Догонять тут уже некого.
Из первой машины решительно вышел господин Корчагин собственной персоной. Серый мундир сидел на майоре привычно безупречно, а вот всё остальное из образа выбивалось: ворот расстегнут, седые виски потемнели от пота, на скулах играли желваки…
Майор шёл быстро и яростно. В прошлую нашу встречу старший инспектор Особого отдела не выглядел таким дёрганым…
Увидев меня, а за моим плечом живую и невредимую хозяйку дома, Корчагин сбавил шаг и шумно выдохнул. Руна Ощущения отметила, что и пульс его пошёл на спад.
— Антон Игоревич, — козырнул он и тут же повернулся к Альбине: — Альбина Романовна… Живы, хвала Богам, — выдохнул он и сделал паузу. — Виноват перед вами. Ваш пропущенный я увидел уже на трассе, когда появилась связь. Гнали сюда на пределе.
— Откуда хоть гнали, Михаил Фёдорович? — поинтересовался я.
— Из глуши, ваше благородие, — раздражённо ответил Корчагин, снова играя желваками. — Из такой, где вышек связи отродясь не ставили. Мы получили наводку от проверенного осведомителя, что Виктора Валерьевича держат на заброшенной турбазе почти в сотне километров от города и вот-вот пустят в расход. Я поднял всех, кого мог, и мы рванули туда. Пока разбирались, пришла вторая наводка — якобы на похищенную Альбину Романовну. — Он повернулся к супруге Браунштейна и глухо договорил: — Нас увели, Альбина Романовна. По нашим же каналам! Кто-то очень хорошо знал, куда мы побежим и в каком составе.
— Кто этот осведомитель? — уточнил я.
— Пять лет считался проверенным, — недобро ответил майор. — С этого часа считается разрабатываемым. И подозреваю, не он один.
— Михаил Фёдорович, — заговорила Альбина, — это брагинские упыри! Захар всё покажет и даст показания, а ещё передаст пленников. Я тоже поделюсь всем, что нам известно. Поверьте, я так всё изложу, что ни одна инстанция не посмеет отмахнуться.
— Вот теперь узнаю супругу Виктора Валерьевича, — с явным уважением произнёс Корчагин и осторожно уточнил: — К слову о нём…
— Жив, — ответил я. — В безопасном месте, под охраной и под присмотром врача. Подробности позже и не посреди улицы.
Майор кивнул, не задавая лишних вопросов. Умение вовремя промолчать он, судя по всему, оттачивал всю службу.
— А теперь прошу простить, Михаил Фёдорович, — сказал я. — С сегодняшнего утра у моего рода официальная война, и прямо сейчас она идёт без меня. Непорядок.
— Уже наслышан, — хмуро отозвался Корчагин и дал понять своим людям, сейчас высыпавшим из «Волг», чтобы освободили проезд по улице. — Езжайте, ваше благородие. Здесь будем разбираться уже мы.
— Захар, трое моих остаются при доме до полной ясности, — распорядился я напоследок. — Берегите хозяйку.
— Сделаем, ваше благородие,
