Вновь, как и ночью, она оказалась на грани яви и сна, потому что Лавров медленно, едва касаясь, проводил указательным пальцем по её лицу. Нежная округлость щеки, яркие, чуть припухшие губы, подбородок — Валера трогал настолько бережно, словно ребёнок, с любопытством и осторожностью исследующий лицо фарфоровой игрушки. Прошло довольно много времени, прежде чем Валера приподнялся, собираясь в ванную. Алёна с таким испугом распахнула глаза, что он поспешил коротко поцеловать её в уголок рта и прошептать:
— Я в душ.
Успокоенная тем, что он не собирается покидать её, Алёна вновь прикрыла глаза, не пытаясь стряхнуть с себя оцепенение, лелея упоение любимым и своё неожиданное счастье. Она пошевелилась, когда вернувшийся Лавров снова улёгся рядом с ней. Алёна было приподнялась, собираясь в свою очередь пойти в душ, но Валерка удержал её, прошептав:
— Подожди немного…
Она покорилась. Валерка лежал с закрытыми глазами и нежно гладил Алёну по волосам.
— У тебя никого не было… — проговорил он без удивления, просто отмечая факт.
Алёна лежала на боку, лицом к Валере.
— Мне никто не был нужен, кроме тебя, — светло глянула она на Лаврова.
— А Генка сказал, — открыв глаза, неожиданно вспомнил Лавров, — что вы с ним поссорились… ну, из-за твоего… ухажёра.
— Да что ты?! — удивилась Алёнка, приподнимаясь и усаживаясь рядом с Валерой. — Это Наталья придумала, потому что я застала её с Толькой. Этим, знаешь, с восьмого этажа? Который в тюрьме сидел.
— Знаю, конечно, — подтвердил Валера, в голове у которого наконец-то сложился пазл относительно Алёны.
«Значит, — подумал он, — Алёна знает об этой стерве Наташке и её хахале. Вот и хорошо. Можно ничего ей не говорить про их коварные планы. А я теперь всегда буду рядом и смогу её защитить».
— Я тогда с Костиком пораньше из садика вернулась, — продолжала Алёна, — а они прямо у нас в квартире, вместе. Еле Костика успела в кухню увести, чтобы он не заметил, что это не папа с матерью.
— А где же Генка обретался?
— Не знаю, — пожала плечами Алёна. — Только вечером он, как пришёл, сразу выгнал меня из дома.
— Вот это брат, — возмущённо выпрямился Лавров, усевшись напротив Алёны.
— Ему Наталья так представила, будто это я с парнем была. Прямо у них в квартире. А Костик в кухне был закрыт.
— А что же ты не сказала ему про Наташку?
— Не знаю, Валера, испугалась, наверное…
— Чего?!
— Да так, вообще. Знаешь, больше всего Костика постеснялась. Ему уже пять лет было, всё понимал. Ну, как это я скажу, что мама его с другим?! Да и к тому же у меня бы всё равно жизни там не было. Наталья бы меня загрызла.
— За то, что ребёнка ей вырастила? — горько усмехнулся Валера. — А где же ты жить собиралась? Не на улице же? Почему ко мне не пришла? Я бы Генке так морду начистил, что они с Наташкой тебе и слова боялись бы сказать, а не то чтобы пальцем тронуть.
— Я вообще в тот момент ни о ком не подумала. Бежала куда глаза глядят. А жить собиралась у тёти, рядом с районным центром, где я колледж заканчивала.
— А тётка не взяла?
— Ну что ты?! Взяла бы, конечно. Только вот с работой у них совсем плохо. Я ещё сразу после колледжа собиралась у неё остаться, да работу так и не нашла. А тогда, после скандала, тётя Зоя меня сразу к Любови Евсеевне определила. Она, оказывается, была подругой её мамы. Воевали, кажется, вместе.
— В конце концов, всё сложилось к лучшему, — заключил Валера, улыбнувшись следом. — Алёна, пойдём поедим? Там, кажется, пирог оставался?
Алёнка просияла лицом, затмевая озаряющие комнату солнечные лучи. Живо соскользнула с дивана и устремилась из комнаты, обернувшись к Валерке на ходу:
— Я мигом, Валера! Сейчас духовку включу, пока я в душ, она разогреется. И шарлотку подогрею.
— Алёнка, не надо греть, — отказался Лавров. — Если ты не против, то я с удовольствием неподогретую съем, с горячим чаем. Иди, а я пока чайник поставлю, — улыбнулся он следом.
Проводив взглядом Алёну, Валера отметил про себя, что ещё ни разу лицезрение женского тела не вызывало у него подобный восторг. Созерцание стройной, будто изваянной статуэтки, фигурки девушки, с неширокими бёдрами, небольшой упругой грудью и тонкой талией, томительным теплом разливалось по сердцу Валерки. Ко всему прочему он с приятным удивлением заключил, что после проведённой ночи Алёна ведёт себя естественно, не стесняясь обнажённости друг друга, не жеманничая и не выказывая наигранного смущения произошедшим. У Лаврова сложилось впечатление, будто девушка всю свою сознательную жизнь ждала только его. Валера воспринял это без малейшей степени самодовольства, напротив расценивая как подарок судьбы, только немного недоумевая, достоин ли он подобного дара.
Оба оделись и, почему-то умирая со смеху, приступили, наконец, к завтраку. Поделив шарлотку на двоих, причём большая часть с подачи Алёны досталась Лаврову, утихомирились.
— Тебе на работу к двум? — спросил Валера, заметив, что Алёна не спешит.
Она кивнула.
— Я с тобой домой поеду. Такси вызовем…
— Валера, не надо, — попросила Алёна, — не уезжай сегодня. Побудь… до понедельника, пока нога не заживёт. У тебя же дома есть нечего, а ходить в магазин и ногу нагружать не стоит. Я всё, что захочешь, тебе приготовлю, ладно? Как нога заживёт, тогда уедешь. Давай я зайду к тебе в квартиру и принесу всё, что понадобится, станок бритвенный…
— Нет, — чересчур поспешно возразил Лавров, опасаясь, что Алёнка может встретиться у них в доме с Натальей или Толяном. — Ты лучше купи мне, пожалуйста, — смущённо улыбнулся он, доставая из кармана деньги.
— Извини, — зарделась она, приняв нежелание Валеры зайти к нему в квартиру за свою бестактность.
— Что ты?! — воскликнул Валерка, испугавшись, что она приняла его отказ за упрёк. — Это ты меня извини. Я просто подумал, что тебе будет неприятно у нас в доме с Генкой встречаться.
— Хорошо, я поняла, — вновь засияла ямочками на щеках Алёнка.
Вечером, после работы, Алёна вернулась, нагруженная пакетами. Помимо туалетных принадлежностей и нескольких смен белья для Лаврова, она накупила продуктов и ещё попыталась вернуть ему оставшиеся деньги, которых он дал с лихвой. Валерка от сдачи решительно отказался, вместо этого после некоторых препирательств заставил Алёну взять его банковскую карту, упросив её снять денег, поскольку наличных у него больше не оставалось. Перед сном Валерка засобирался в душ.
— Как бы ухитриться бинт не намочить, — глянул он на свою ногу. — Врач сказал, что лучше бы дня три его не снимать.
— Давай-ка ногу, я размотаю, — опустилась перед ним Алёна. — Этот
