из рук Пётр, — что с тобой?
— Я умираю, Петя, — пролепетала она, пошатнувшись.
Стремительно шагнув к ней, он подхватил её на руки. Отнёс в ванную комнату. Наполняя чашу тёплой водой, Пётр стащил с женщины через голову измятую рубашку. Аккуратно усадил Жанну на дно ванны, опасаясь забрызгать, глянул было на свою бледно-голубую футболку-поло и, махнув рукой, принялся мыть подруге голову. Затем вымыл её всю, завернул в банное полотенце и отнёс в спальню. Усадил в кресло прямо в полотенце. Собрав с кровати всё постельное бельё, Пётр отнёс его в ванную и сунул в корзину для грязного. Достал из шкафа в соседней комнате свежую смену белья, прихватив заодно тёплую брючную пижаму для Жанны. Надел пижаму на неё, безучастную, словно манекен. Застелив постель, уложил Жанну в кровать, закутал её в кокон из одеяла и уселся рядом.
— Как ты могла, — сурово спросил Пётр, — довести себя до такого состояния?
Не отвечая, она лишь слабо похлопала длинными ресницами.
— Он и мизинца твоего не стоит, — продолжал распаляться любовник, — чтобы так себя изводить ради него!
— Кто? — прошептала Жанна.
— Да знаю я всё, — взмахнул пухлой рукой Пётр. — Видел, представь себе! Он с какой-то малолеткой гулял. Провожал её, а потом к тебе шёл. Девчонка тут неподалёку живёт, в доме на Главной площади. Должно быть, дочь какого-нибудь высокопоставленного… Если она в таком доме обретается.
— Он сказал, что женился… — хрипло произнесла Жанна.
— Ну вот, — воодушевился Пётр, — а я что говорю! Он её обхаживал, чтобы жениться, а сам к тебе ходил…
Он хотел было сказать, как есть, зачем любовник приходил к Жанне, однако в последний момент осёкся и прикусил язык.
— Ты что, — внезапно спохватилась Жанна, безуспешно пытаясь приподняться, — следил?! За ним?! За мной?! Как ты узнал?!
— Лежи-лежи, — погладил её по плечу Пётр, решаясь пойти ва-банк. — Следил, не буду скрывать. Когда ты перестала отвечать на мои звонки, вот тогда я и подумал, что у тебя кто-то есть. Обосновался в парке напротив твоего дома и выследил. Сначала его одного, а потом уже вместе с девчонкой.
— Зачем? — прошелестела Жанна.
— Потому что я очень тебя люблю, — нарочито громко и размеренно ответил Пётр. — И никому не собираюсь тебя отдавать. А уж обижать тем более не позволю. И ждать тебя буду столько, сколько потребуется. Пока не поймёшь, что ты для меня самый дорогой на свете человек. Я тебе уже говорил и повторяю ещё раз. Жанна, выходи за меня замуж! Извини, что я сегодня без кольца, просто очень торопился к тебе. Чуть с ума не сошёл, когда узнал, что ты заболела. Но завтра непременно куплю и сделаю тебе предложение по всем правилам.
Для Петра это, безусловно, являлось поступком. Со всей своей проницательностью он понял, что лучшего момента подвигнуть Жанну на брак с ним ему не дождаться. Поэтому он решил, наступив на горло собственной экономности, пообещать кольцо. В котором, кстати сказать, Жанна совершенно не нуждалась. У неё, несмотря на крайнюю слабость, возникла совершенно другая крамольная мысль.
— Петя, — печально посмотрела она на него, — а что, если я жду от него ребёнка? Тогда твоё предложение останется в силе?
Его колебания не продлились и трёх секунд.
— Нет, — отрезал Пётр.
Если покупку кольца он ещё мог себе позволить, поскольку оно поспособствовало бы заключению вожделенного им союза, то воспитание чужого ребёнка совершенно не вписывалось ни в одну статью его расходов. А уж о ребёнке от любовника вообще не могло быть и речи.
«Увы, — тоскливо подумал Пётр, — придётся сворачивать осаду крепости под названием Жанна и искать другой перспективный объект».
Вопреки всему Жанна восприняла его решительный отказ как проявление твёрдости мужского характера. И даже обрадовалась, что придало ей силы.
— Петя, — посветлев лицом, она повернулась и легла на спину, — ты прости меня, пожалуйста, за вопрос. Уже сама не знаю, что говорю. Я не беременна, Петя. И я согласна выйти за тебя. Только дай мне немного времени, чтобы я смогла… скажем так, излечиться от него, сбросить морок. Он, действительно, словно наваждение для меня. Я же не могу сказать, что люблю его. А тогда что? — спросила она себя и вновь обратилась к Петру: — Это ненормальное чувство, да, Петя? И это непременно пройдёт со временем…
— Да, Жанна, — спокойно сказал уверенный в успешном завершении своего плана Пётр, — совсем скоро от этого чувства не останется и следа. Вот только времени тебе я давать не намерен.
— Почему? — изумилась она.
— Потому что это не приведёт ни к чему хорошему. Резать так резать. Это я тебе как хирург говорю, — неожиданно по-доброму улыбнулся Пётр.
— Может, ты и прав, — слабо улыбнулась в ответ Жанна.
— Разумеется, прав, — заключил он. — Как только ты немного придёшь в себя, мы тут же подадим заявление. Согласна?
— Да, Петя, — уверенно ответила Жанна и добавила, чуть тише: — Спасибо тебе за всё.
— Тебе не за что меня благодарить. Я делаю это, в большей степени, для самого себя. Потому что очень тебя люблю, — повторил он ещё раз, снова вызвав у подруги тёплое чувство своим признанием.
Никогда не упуская из внимания то, что касалось его самого, Пётр отметил, что Жанна попросила время для того, чтобы сбросить наваждение.
«Это значит, — торжествовал Пётр, — что она действительно не беременна. В противном случае она поспешила бы зарегистрироваться со мной, не выжидая понапрасну».
— Так, — вскочил он, словно вспомнив о чём-то важном, — теперь будем приводить тебя в чувство. Прежде всего… Ох-ох, — сокрушаясь, устремился в прихожую Пётр, — неужели разбил?
Он имел в виду стеклянную бутылку дорогущего апельсинового сока, которую принёс вместе с гостинцами. К успокоению Петра, бутылка оказалась целёхонька. Подняв с пола пакет, который он уронил при виде измождённой Жанны, Пётр по-хозяйски разобрал его в кухне. Буквально через пятнадцать минут вошёл в спальню Жанны с подносом в руках. Она уже сидела в кровати, размотав с себя одеяло, укрыв им только ноги. Пётр опустился рядом.
— Для начала, — уверенно сказал Пётр, — нужно съесть несколько ложек овсянки, — сделав паузу, он поместил поднос между собой и Жанной. — Договорились?
— Ум-м, — по-детски сморщила нос Жанна, — а может, лучше омлет? Я вижу, ты его замечательно приготовил… — она попыталась подольститься к жениху в надежде избежать каши, которую она не выносила, держа в доме овсянку исключительно для Петра.
Но удачливый жених остался непреклонен.
— Сперва овсянку, чтобы она обволокла твой оголодавший желудок. Кстати, — опомнился он, — а ты что-нибудь ела все эти дни?
— Воду пила, с сахаром, — откликнулась Жанна.
— Хоть на это ума хватило, — одобрил Пётр, — а
