то бы совсем ноги протянула. Жанна, ну надо же такое вообразить? Из-за какого-то проходимца довести себя до изнурения!
— Петя, я совершенно ни о чём не могла думать, кусок в горло не лез. Позабыла обо всех и вся. Родителям только звонила, чтобы мама, не дай Бог, не примчалась.
— Вот, — не преминул упрекнуть её Пётр, — а мне даже на сотовый не отвечала.
— Извини…
— Жанночка, дорогая, пойми, что я не предъявляю тебе претензий! Хочу тебе сказать, — он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, — если бы с тобой вдруг что-нибудь случилось, то я бы этого не пережил. Я очень тебя люблю… больше жизни.
Воодушевлённый своим триумфом Пётр, несомненно, был сегодня в ударе, не скупясь на приятные сердцу женщины слова. Притом что произносились они без пафоса, тоном спокойным и уверенным. Поэтому действовали на Жанну магическим образом, утешая и заставляя питать надежду на то, что она поступает правильно, соглашаясь выйти замуж за Петра. А он продолжал проявлять заботу о невесте.
— Итак, моя милая, сперва овсянка. Затем можно будет выпить пару глотков апельсинового сока. Для бодрости, — добавил Пётр. — А потом омлет. И ты будешь у меня как новенькая.
— Петя, а можно кофе? — благодарно улыбнулась новоиспечённая невеста.
— Нет, — безапелляционно заявил Пётр, — кофе пока нельзя.
— Тогда я овсянку не буду, — понарошку надула губы Жанна.
— Жанночка, милая, надо, непременно надо! Вот давай-ка съешь с бананом, будет вкуснее.
Отдаваясь его заботе, Жанна чувствовала себя если не совсем счастливой, то, по меньшей мере, желанной.
«А это уже немало», — заключила она, уповая на то, что со временем научится, подобно Лаврову, со спокойной совестью отвечать Петру обожанием на любовь.
Глава 21
— Алёна, зачем тебе такси? — удивилась как-то Нина, услыхав, как девушка второй день подряд делает вызов. — На свидание, что ли, так торопишься?
— Нет, — смутилась Алёна, — просто Валера не сможет меня сегодня забрать. А он настаивает, чтобы я непременно на такси уезжала, когда он не успевает.
— Да я смотрю, — усмехнулась коллега, — ты и днём тоже пешком с остановки не ходишь.
— Ну да, — пожала плечами Алёна, — Валера в это время на работе. Обычно он меня утром привозит и вечером забирает.
— Я уж вижу, — снова недоверчиво глянула на девушку Нина. — Где же это он тебя так рано подбирает, на остановке, что ли? — с любопытством спросила коллега, предполагая, что услышит в ответ.
— Нет, Нина, — тихо ответила Алёна. — Мы теперь вместе живём.
— Вот оно что! И с каких же это пор?
— Почти три недели.
— Значит, дружба перешла у вас в близкие отношения?
— Так вышло, Нина, случайно…
— Эх, Алёнка, предупреждала я тебя: смотри в оба! Наплачешься ты ещё с этим Валерой!
— Нина, зачем ты так говоришь?!
— А как же иначе, — горячо воскликнула коллега. — Мужик он, я поняла, ох какой ушлый! Хитрый и подлый к тому же.
— Нина, даже слушать не хочу ерунду всякую!
— Нет, уж ты послушай, — рассердилась старшая подруга, — послушай, моя милая! Иначе я дождусь, когда он за тобой приедет, да выскажу ему всё прямо в лицо!
— Нина, ты с ума сошла! Что ты ему выскажешь?!
— А то и выскажу! Задурил тебе голову своей дружбой так называемой. За руку не взял, слова ласкового не сказал. И вдруг, нате пожалуйста, вместе живём! Неужели ты, дурочка, не понимаешь, зачем он тебя возит и на такси заставляет ездить?!
Алёнка не переспросила, и Нине пришлось самой продолжить обвинения.
— Чтобы ты, глупенькая, с братом случайно не встретилась, — выпалила Нина. — Он же, как я помню, сосед этого твоего Валеры?
— Ну и что? При чём тут Гена?
— А при том, что брат твой может тебе глаза открыть на парня этого. Что ухлёстывает он за тобой из-за квартиры. Тем более, сейчас, когда ты право на жильё оформила. Что, Алёнушка, скажешь, не права я? Когда ты ещё собственницей не была, так вы с ним только встречались. А теперь — раз — и вместе стали жить, на машине тебя развозит, на такси заставляет ездить. Подлый он, девочка моя, а ты не замечаешь ничего. Видишь, как ловко всё обстряпал. Даже от брата оградил, чтобы тот случайно с тобой не встретился. А брат-то тебе наверняка плохого не желает. Одни вы друг у друга на белом свете. Вот и цеплялась бы за него.
— Нина, да к твоему сведению, брат мой единственный пять лет назад выгнал меня из дома на улицу!
— Как это? — оторопела женщина.
— А вот так! Я не говорила тебе никогда. Самой было противно вспоминать.
— Ой, Алёнушка, да как же это? — растерянно повторила Нина.
— Очень просто, — горько сказала Алёна. — Ты думаешь, что я от хорошей жизни у Любови Евсеевны оказалась. Нет, Ниночка, я к ней, можно сказать, с улицы пришла, словно собака бродячая.
Алёна коротко рассказала Нине грустную историю о том, как ей пришлось покинуть родительскую квартиру.
— А ты говоришь брат, — печально заключила Алёна. — Он же до сих пор ничего общего со мной не хочет иметь. Я ему звоню спросить разрешения Костика куда-нибудь повести: в зоопарк или кукольный театр, а он буркнет в ответ, что можно, и сразу отключается.
— Ох-ох, — горестно покачала головой Нина, — Алёнушка, я же не знала ничего. Ты же у меня такая скрытная, не говорила никогда.
— Теперь знаешь, — твёрдо сказала Алёна. — Я бы тебе и дальше не сказала, если бы ты не начала про Валеру гадости говорить.
— Ты уж прости меня, детка моя милая. Я ведь не со зла, я тебе как лучше хочу… — навернулись у Нины слёзы на глаза.
— Ниночка, успокойся, — тут же пожалела её Алёнка и обняла коллегу. — Только Валеру, пожалуйста, не трогай. И не тревожься понапрасну. У меня всё хорошо.
— Алёна, — не унималась Нина, — скажи, пожалуйста, а Валера знает, каким образом ты из дома ушла?
— Знает, — коротко кивнула она.
— Ты сама сказала или от Генки узнал?
— Самой пришлось рассказать, потому что Генка ему наплёл про моего ухажёра. А Валера спросил… ну знаешь, как вышло…
— Ну чего-чего, говори?! — с любопытством потянулась к ней старшая подруга.
— Валера же у меня… первый, никого до него не было. Вот он и удивился, вспомнив разговор с Генкой.
— Алёна, — вновь осторожно приступила Нина к расспросам, — а если ты вдруг забеременеешь?
— Тогда, — просияла Алёнка, — я буду самой счастливой женщиной на свете.
— Конечно, будешь, — поджала губы Нина, — если он тебя не бросит сразу, как узнает. Ох, Алёнушка, сколько же вашей сестры вот так пострадало от
