обмана!
— Нина, — взяв подругу руками за плечи, Алёна неожиданно посмотрела ей прямо в глаза, — ответь мне, только честно. Ты действительно считаешь меня полной дурой?
— Как это? Да что ты? — засуетилась Нина.
— Тогда скажи, пожалуйста, в чём ты видишь обман?
— Ну, как в чём? Он же, прежде чем лечь-то с тобой, говорил небось люблю да женюсь. Умолял, должно быть?
— Нет, Нина, — сурово ответила Алёна, — не говорил и не умолял.
— А как же иначе?
— Всё само собой произошло. Знаешь, Нина, — задумчиво произнесла Алёна, не выпуская из рук плечи старшей подруги, — в ту ночь на небе звездопад был. Да такой удивительный! Звёзды вверх летели, представляешь, словно фейерверк!
Нина посмотрела на неё с жалостью, будто на умалишённую. Та поняла и улыбнулась.
— Я знаю, тебе трудно поверить. Но я никогда в жизни не забуду этот звездопад.
— Господи, — вновь подступили слёзы у Нины, — девочка ты моя дорогая, да что же это у тебя за любовь?!
— Нина, — спокойно сказала Алёна, отпустив подругу и слегка отстранившись от неё, — ты можешь мне не верить, только прошу об одном. Не считай меня, пожалуйста, идиоткой и не заводи больше разговоров о бедных, несчастных девицах, которых все так и норовят обмануть. Валера у меня один-единственный на всю жизнь. Я больше и не мыслю никого рядом с собой. И была с ним не потому, что он обещал на мне жениться или в любви признался. Я отдалась ему, потому что сама очень сильно его люблю… больше жизни. Мне даже немного смешно от того, — улыбнулась Алёнка, засияв ямочками на щёках, — что ты считаешь меня глупой обманутой девчонкой. Тогда как я самая счастливая женщина на свете.
— А вот скажи-ка ты мне, — внезапно опомнилась Нина, — самая счастливая женщина, что ты будешь делать, если забеременеешь, а он с тобой не останется? Избавляться-то от ребёнка нельзя. Вдруг не родишь потом.
— Не знаю я такого слова, Ниночка, — снова обняла её Алёнка. — Рожать буду, что же ещё?
— Да как ты ребёнка-то одна растить будешь, — сказала старшая подруга, прислоняя голову Алёны к своему плечу, — горемычная моя? На какие шиши? Чем питаться, за квартиру платить?
— Не пропаду, — радостно улыбнулась Алёнка, поднимая голову. — Перед декретом непременно подработку возьму. Сейчас лето, люди будут в отпуска уходить. И я опять смогу в две смены каждый день работать. За коммуналку мне на время отпуска по уходу вполне могут субсидию дать как малоимущей. Тебе ведь, кажется, давали, Нина, когда вы с мужем вместе получали мало?
Собеседница рассеянно кивнула в ответ.
— Ну вот, — продолжала Алёна, — и до полутора лет будут деньги платить. Не всю зарплату, конечно, но нам хватит. Я без новой одежды обойдусь как-нибудь, а маленькому на декретные справлю всё. Дальше видно будет. На работу выйду в полтора года, к тому времени подыщу садик, где есть ясельная группа. Так я туда и работать устроюсь, чтобы быть рядом со своим малышом.
— Ох, Алёнушка, — грустно улыбнулась Нина, всё же обрадованная тем, что девушка не витает в облаках, трезво оценивая свою возможную ситуацию, — на маленького много надо. Одни памперсы сколько стоят.
— Ничего, проживём и без памперсов. Подгузников марлевых нашью и постираю. Костика выходила без памперсов и своего малыша выращу.
— Да будет ли у тебя минутка стирать? Бывают дети, знаешь, какие капризные. С рук не сходят!
— У меня спокойный будет, — уверенно произнесла Алёна.
— Это почему ты так решила?
— Потому что зародится в любви и нежности, вот почему, Ниночка!
— Удивительный ты человек, Алёнушка, — с изумлением взглянула на неё Нина.
— Чудная, хочешь сказать, — догадливо улыбнулась Алёна, — не от мира сего?
— Нет, не чудная, — покачала головой старшая подруга, — просто не как все. Я таких людей никогда в своей жизни не встречала — светлых, как ты. Чтобы не ворчали, не жаловались на жизнь, на трудности, на безденежье. Может, Господь тебя помилует, — расплакалась Нина, — и вознаградит. Дай Бог, чтобы мужчина этот порядочным оказался и не бросил тебя.
— Ниночка, не плачь, пожалуйста! Всё будет хорошо! Иначе и быть не может. Это же чудо, что мне судьба подарила такую необыкновенную любовь. Мне кажется, подобной никогда на свете не было. Я уж и не знаю, кого мне благодарить за такое счастье!
— Господа благодари, Алёнушка, — уверенно сказала Нина, вытирая слёзы. — В храм сходи, попроси милости. А вообще-то, надо бы вам, конечно, с этим Валерой по-человечески всё оформить. Жениться да жить-поживать. Ты, может, спросишь его, как он к тебе относится? Любит хотя бы?
— Нет, Нина, не буду я спрашивать. Захочет, сам скажет. Да и зачем мне, когда я вижу, как он на меня смотрит. Сердце дрожит, Ниночка, от взгляда его невозможного.
— Алёнушка, — не унималась Нина, — не обижайся, моя хорошая, что я пытаю тебя. Вот только скажи мне: почему ты не уверена, что останешься с Валерой? Почему думаешь в одиночку ребёнка растить?
— Как бы тебе объяснить, — замешкалась Алёна, предполагая, что Нина может неверно её понять. — Не то чтобы я не надеюсь на Валеру. Я просто до конца поверить не могу, что он рядом со мной. Всё так быстро произошло. Сначала я радовалась нашим прогулкам и думала, что ничего дороже их у меня в жизни уже не будет. А теперь… в памяти останется эта драгоценная ночь с ним. Ну, а если уж ребёнок, то это, сама понимаешь, не просто воспоминания, а самый что ни на есть дорогой подарок в жизни. Поэтому я и чувствую себя не какой-то там обманутой, а самой-самой счастливой.
В сердце Нины вновь закрались сомнения по поводу мужчины, в которого без оглядки влюбилась Алёна. Однако она не стала больше терзать подругу расспросами, успокоившись тем, что та головы не потеряла и надеется только на себя. В это время раздался звонок на сотовом у Алёнки, возвещающий о прибытии такси, и беседа женщин оказалась прервана.
* * *
Спустя неделю, после того как Лавров впервые остался у Алёны, он предложил ей:
— Алёнка, давай в выходной мотнёмся по магазинам. Выберешь себе занавески на окна, какие захочешь. Или что-нибудь из мебели.
— Нет, Валера, — почему-то испуганно отказалась Алёна, — не надо.
После её слов Валерка неожиданно смутился.
«Действительно, — подумал он, — что это я лезу в её жизнь? Если мы с ней стали близки, то это ещё ничего не значит. Совершенно не обязательно, что она должна позволить мне поселиться у неё навсегда. Хм, так ведь я сам теперь не хочу её оставлять. Вообще-то, нужно бы сказать ей
