И ещё… Дай-ка руку… Устал…
Ширяй повис на мне всем весом.
— Ещё, что я сказать-то хотел… Ё-моё. Мансур… «Белый мыс»… Тьфу, забыл… Собака… Ладно, вспомню, скажу. Короче, Сергей, ты в Верхотомске потусуйся, пока здесь будет вся эта свистопляска, чтобы не светиться.
— Угу, — кивнул я, прекрасно понимая, что это будет за свистопляска.
Если вчерашняя забава племянников Мансура попала на камеры, а она наверняка попала, она, несомненно и очень скоро, приведёт к Мансуру, которого найдут, как я понимаю, не совсем живым. И такой тут интерес начнётся, в том числе, и к моей персоне, что мама дорогая.
Поэтому, действительно, сейчас лучше было уехать куда подальше. Ну, или, как вариант, попытаться взломать сервера и потереть записи. Но это надо было делать раньше…
* * *
Мы вернулись в гостиную. Пахло едой, ёлкой, праздником. Ширяй выглядел уставшим. На лбу выступила испарина. Он тяжело уселся на свой трон за столом и оглядел присутствующих.
— Ну, что вы не едите? Заждались нас? Мы Мансура провожали. Ешьте, ешьте. Угощайтесь, гости дорогие. У нас, кстати, такие дела, Анжелик, — кивнул он, — Серёжка-то сегодня уедет.
— Куда это уедет он? — нахмурилась она.
— Да в Верхотомск, куда он ещё уехать может? Он же в школе учится.
— Так каникулы.
— Каникулы, каникулы, — согласился Ширяй. — Но лучше ему пока здесь не светиться.
— Пусть хотя бы завтра едет.
— Нет, внуча, сегодня.
— Чего ты молчишь-то? — посмотрела она на меня.
— Так а что тут скажешь, — с улыбкой пожал я плечами. — Разве будем мы с дедушкой спорить?
— Дедушка-то дедушка, — одёрнул меня Ширяй. — Но ты лучше зови меня по имени-отчеству.
— Хорошо, дедушка Глеб Витальевич, — кивнул я.
Он растянул губы в улыбке и погрозил мне пальчиком.
* * *
Подали чай, торт, конфеты, другие сладости. Ангелина отвела меня в сторонку.
— Я не поняла, то есть ты уедешь сегодня, а когда вернёшься, неизвестно?
— Ну, получается, что так. Дед опасается, что после вчерашней заварухи будут вопросы у органов.
— У моих органов тоже есть вопросы.
— Ну ладно, — усмехнулся я.
— Чего смешного? Здесь нет ничего смешного. Я не поняла. То есть ты вот так уедешь, даже не попробовав меня на вкус?
Я покачал головой. У каждого были свои проблемы. Понятные только ему и волнующие только его. Ангелина поднялась на цыпочки и поцеловала меня. Долгим-долгим поцелуем.
— Этого мало, — сказала она, оторвавшись. — Но, хотя бы так.
Когда все разъехались, за столом оставались только Давид, я и Ангелина.
— Надо бы Сергею ехать уже, — кивнул Давид. — Мы машину подготовили, поедет туда белая «Киа». Виктор за рулём. Там бросит в аэропорту, а ребята заберут потом.
— Поедет, поедет, — кивнул Ширяй. — Я же сказал тебе не беспокоиться. Давай, езжай. Я сам Сергея провожу, мы тут ещё немножко посидим по-семейному, поговорим о делах другого характера. О свадебных.
— Ну, хорошо, я понял. Ладно.
Он поднялся из-за стола.
— Сергей, будем на связи. Я через несколько дней вернусь в Верхотомск, а по Кольцову звони. Я завтра лечу в Сочи, о оттуда проеду по боевым местам и доскочу до Симферополя. Думаю, пару дней у меня займёт это дело.
— Ну, хорошо, хорошо. Так у тебя во сколько самолёт?
— Утром.
— Ну всё, давай, тогда. Видишь, как хорошо, что Серёжка есть. Можно на него повесить задачи, которые сам не успеваешь сделать.
— Это точно, — кивнул Давид и снова скользнул по мне колючим взглядом. — Ну ладно, всё. Всех благ и с Новым годом.
Он ушёл.
— Я думаю, — сказал Ширяй, когда Давид ушёл, — тебе лучше ехать не сегодня, а завтра утром. Зачем лишний раз бросаться в глаза. Правильно?
— Наверное, — пожал я плечами.
— Правильно, — сказала Ангелина. — Только… Не думаешь же ты, что из-за него будут план-перехват объявлять?
— Не будут, конечно, — хмыкнул Ширяй. — Короче, переночуешь здесь. Витя съездит за твоими вещами, привезёт всё. Завтра утром, часиков в семь, тронетесь спокойно, никуда не торопясь, и всё.
Мы какое-то время ещё посидели, но никаких дел не обсуждали. И ни про какую свадьбу не говорили. Наконец, Ширяй поднялся с кресла. Сказал, что ему пора на боковую, что и так он сегодня подвиг, можно сказать, совершил.
— Пойдём Анжелик, — сказал он. — Проводишь дедушку. Да и сама ложись пораньше, а то не высыпаешься. Всё, Сергей, давай. Тебя горничная устроит. Располагайся, отдыхай. И не вздумай бродить по ночам, ясно? Отстрелю что-нибудь. В моём доме не сметь!
Горничная отвела меня в дальнюю часть дома, пустую и тихую, словно заброшенную. Показала комнату, довольно просторную, удобную, похожую на номер дорогого отеля. Там были своя ванная комната и большая широкая кровать. Телевизор. Пахло дорогим ароматизатором.
Я зашёл в ванную. Принял душ и завалился в постель. Бельё было шелковистым, гладким, прохладным.
«Белый мыс», Кольцово, Мансур, Племянники. И снова Мансур. С ножом в спине. Всё это крутилось, кружилось в голове. Наезд на внучку, безусловно, вещь неприятная. И эмоции здесь вполне могли быть понятны. Но хладнокровное убийство заместителя министра за прегрешение его племянников не казалось мне соразмерным содеянному, даже по ценностной шкале Ширяя.
Да и Мансуру это показалось очень странным, потому что одновременно с ужасом я читал в его глазах и удивление. Давид темнил. Вёл свою игру и, возможно, чувствовал моё недоверие. Было чувство, что он слетел с катушек и был готов на всё, чтобы никто не узнал, что именно говорил ему Мансур, тыкая пальцем в грудь…
Я долго лежал в темноте, как космонавт, заброшенный в далёкий космос, в черноту и холод Вселенной. Один. Окружённый врагами. Без дома, без родных. Было тихо… Мышь долго возилась и, наконец, оставила меня в покое. И тогда только я смог заснуть. А потом внезапно проснулся. Сердце подскочило, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
На моё лицо грубо опустилась рука, зажала рот. И я услышал шёпот.
— Тихо. Ни звука…
12. Ее мальчик далеко
Сон — это что? Благо, удовольствие и настоящий глубокий и реальный кайф. Но… всегда найдётся что-то получше. Всегда. Что-то поважнее. Поинтереснее. Покайфовее. Да, и поубойнее тоже. Или, если посмотреть «вооружённым взглядом», то, что сможет
