веками.
Я нахмурилась, разглядывая ковер. Изображение выглядело так, будто осталось где-то в полузабытом сне. Отражение в воде, слишком мутное, чтобы его рассмотреть.
Кошмар вышагивал у меня в сознании, охраняя себя тяжелым, решительным молчанием.
– У меня есть для тебя еще кое-что, – сказала Джеспир, не обращая внимания на то, что я все еще во вчерашней одежде. Она достала из кармана туники конверт. – Прибыло сегодня утром.
По торопливым каракулям и чернилам, разбрызганным по пергаменту, где соскользнуло перо, я сразу узнала почерк.
Письмо от моей тети.
Я разорвала конверт, внезапно до боли ощутив тоску по дому.
Дорогая Элспет.
Я рада, хотя и немного удивлена, что ты подружилась с Рэйвином Ю. Он кажется странным, суровым мужчиной. Но семью Ю почитают, а его мать, Моретта, славная женщина. Я молюсь, чтобы ты чувствовала себя как дома в их обществе и чтобы это была теплая и желанная перемена.
После того как ты уехала в замок Ю, а Айони с твоим дядей остались при дворе короля, в доме Хоторнов стало довольно одиноко. Мне хочется повернуть время вспять – принять решение не посещать Равноденствие и оставить все по-прежнему. Но это всего лишь бредни старой женщины, цепляющейся за привычки. Если кто и заслуживает смены обстановки, Элспет, так это ты.
Береги себя, моя дорогая. И, можешь смеяться над старухой, но будь осторожна в замке Ю. Там обитает старая магия.
Тетя подписалась знакомым девизом Бландера.
Будь осторожна. Будь мудра. Будь добра.
Опал
С тяжелым сердцем я теребила потрепанные уголки пергамента.
«Она беспокоится».
«Всех нас одолевают беспокойства», – зевнул Кошмар.
«Хорошо, что я приехала сюда, – мысленно произнесла я. – Правильное решение. Помочь им найти карты… помочь Эмори и себе, после стольких лет, укрываясь у Хоторнов… это правильно».
«Ты пытаешься убедить меня или себя?»
Кровать прогнулась: Джеспир приземлилась у изножья.
– Плохие новости?
Я покачала головой.
– Письмо от тети. Должно быть, она написала его, когда мы покинули Стоун вчера вечером.
– Держит тебя на коротком поводке, да?
Я снова покачала головой.
– Обычно мы не расстаемся надолго. Она беспокоится. – Немного помолчав, я добавила: – Все меняется. Айони помолвлена с принцем. Я здесь, в сговоре с твоей семьей.
Я сморщила нос.
– И беспокоюсь об Айони, о тете, о том, что меня поймают. Обо всем.
В карих глазах Джеспир в утреннем свете блестели крупинки золота, ее радужки полны огня, что так отличалось от серебристого лунного сияния в серых глазах Рэйвина и Эмори. Ее темные локоны были волнистыми, за исключением нескольких непокорных прядей, обрамлявших лицо. Волосы подстрижены короче, чем принято, и стянуты в низкий хвост полоской кожи. Туника темно-зеленого цвета с белой отделкой свободно струилась по ее худощавой фигуре.
Когда Джеспир непринужденно улыбнулась мне, я не могла не улыбнуться в ответ.
– Я тоже беспокоюсь. – Она откинулась назад. – Беспокоюсь об Эмори. Беспокоюсь за Элма, Рэйвина и себя, что король, Хаут или другие дестриэры раскроют нашу двойную игру. Что нас поймают. Я все время волнуюсь.
– И как ты с этим справляешься?
Она пожала плечами, перекинув ногу с грязным сапогом через колено.
– Говорю себе, что я сильнее своих сомнений, что я поступаю правильно. Даже если это не всегда так. – Она открыла рот, чтобы сказать что-то еще, но, похоже, запнулась на полуслове. Ее глаза расширились, и она уставилась на меня, вглядываясь в лицо.
Я поморщилась.
– Джеспир?
– Прости, – сказала она, моргая. – Должно быть, освещение сыграло со мной злую шутку. На мгновение твои глаза показались мне желтыми.
Мне потребовались долгие годы практики, чтобы сохранять спокойное выражение лица. Я моргнула, нервно хихикнув.
– Как странно.
Но Джеспир, казалось, не заметила моего замешательства.
– Но я забыла о своей цели. Элспет, а ведь я пришла за тобой.
– О?
– Сильвия Пайн с дочерьми решили вернуться с Равноденствия раньше. Мама говорила с Сильвией вчера вечером и пригласила их на чай на обратном пути из Стоуна. – Она встала, легко и взволнованно зашагав по комнате. – Мы с тобой присоединимся к ним.
«Святые деревья, – пробормотал Кошмар, скребя когтями. – Теперь мы должны пить чай с неудачниками Бландера? Ты сказала, что союз с этими болванами влечет за собой опасность. О пытках речи не было».
Я скорчила гримасу.
– Вы близки с Пайнами?
– Совсем нет. – Джеспир откинула прядь волос с глаз. – Сильвия – отвратительная женщина. Ее дочери более терпимы, если удастся найти что-то стоящее для обсуждения. – Она указала на себя – на тунику и лосины, а также грязные сапоги. – У меня с ними не так много общего.
– Не вижу, чем могу быть полезна. Я… эм-м… не очень-то разговорчива.
Кошмар фыркнул мне в ухо.
– Ах, но на этот раз, – сказала Джеспир, – нам будет о чем поговорить. – На мое недоуменное выражение лица она рассмеялась. – Все время забываю, что ты понятия не имеешь, что происходит.
Я скрестила руки на груди.
– И чья это вина?
Она криво улыбнулась.
– Верно. Прости. – Она прочистила горло. – Мама пригласила Сильвию Пайн, потому что мы полагаем, что ее муж, Уэйленд, владеет Картой Железных Ворот. Сильвия, может, и молчаливая карга, но ее дочери, благослови их простодушные сердца, восхитительные болтушки.
Я приподняла бровь.
– И если они расскажут нам, где их отец хранит свою карту?
Джеспир растянула губы в заразительной улыбке.
– Тогда мы станем на шаг ближе к тому, чтобы украсть ее.
Глава шестнадцатая
Мы с Мореттой и Джеспир ждали в гостиной, стратегически расположившись на расстоянии одного стула друг от друга вокруг просторного овального стола. Я надела темно-серое платье в сочетании с белой шалью, связанной тетей, в центре которой был вышит боярышник. Наслаждаясь теплом ткани и нуждаясь в уюте, я обернула шаль вокруг шеи и груди.
Напротив меня Джеспир дергала свой воротник с оборками. Ее мать настояла на том, чтобы она, поскольку о платье не могло быть и речи, надела что-нибудь более официальное, чем обычный наряд, который Моретта со вздернутым носом сочла «вещами, непригодными даже для конюха».
Глаза Моретты вспыхнули, когда она взглянула на дочь.
– Ты пьешь?
Джеспир сунула фляжку под стол.
– Нет.
– Еще даже не полдень!
– Считай это лекарством. – Когда мать бросила на нее ледяной, убийственный взгляд, Джеспир вскинула руки. – Ты не можешь ожидать, что я выдержу Сильвию Пайн без единой капли алкоголя.
– Если она сочтет мою дочь пьяницей, долго нам ее терпеть не придется.
Джеспир бросила мне флягу. Я поймала ее, содержимое забулькало в маленьком кожаном
