чтобы Феся, еще к кому-то так радостно лез? Кто вы такая, и что за кровь в вас течет, мисс Абрамова?
Я смущенно улыбнулась, пожала плечами и отвернулась, чтобы отряхнуть юбку, на которой остались странноватые следы от лапок Феси, похожие на пепел. На всякий случай прислушалась к своему организму и проверила, не лезет ли наружу мой хвост. Но он, к счастью, пока не подавал признаков жизни.
Я бы и сама хотела знать ответ на вопрос Бестиана. Потому что сама не понимала, что я такое. Моя странная магия проявилась во мне несколько лет назад при форс-мажорных обстоятельствах, когда я чуть не погибла и вынуждена была спасать свою жизнь и жизнь сестры. Но за эти годы я так и не смогла найти ответы на вопрос, кто я такая, и что за магия во мне проснулась. А внезапно объявившийся после того случая отец вместо ответов влепил мне первую в моей жизни пощечину и запретил разговаривать с ним на эту тему, взяв с меня магическую клятву никому не распространяться о «своей дрянной магии». Впрочем, после полученной пощечины у меня и желания такого больше не возникало.
Алекс Чейн не удержался и влез со своим мнением:
– Грязная кровь в ней течет, непонятно, что ли?
Я недовольно поджала губы, мечтая оторвать язык вместе с головой однокурсника, но не успела ничего сказать.
Бестиан смерил его тяжелым взглядом, встал прямо перед ним, крепко сжимая трость в руке, и с улыбкой произнес:
– А вы у нас, значит, специалист по качеству крови.
Яда в его тоне было побольше, чем меда в бочке.
– Я чистокровный аристократ в десятом поколении, профессор! – нахальным тоном произнес Чейн, скрестив руки на груди.
– Н-да? – скептично изогнул бровь Бестиан. – Незаметно. Приведите себя в надлежащий вид, адепт Чейн.
– А что с моим видом не так? – фыркнул Алекс.
– Всё, – коротко ответил Бестиан. – У вас галстук не на месте, рубашка не заправлена, и воротник поднят так, как ему не положено быть.
– Я всегда так хожу, это мой стиль, – Алекс демонстративно подернул воротник и сунул руки в карманы, не собираясь ничего поправлять.
– То есть вы всегда ходите, как чучело, возомнившее себя выше аристократического этикета и выше Устава академии? – любезно уточнил Бестиан.
В аудитории послышались сдавленные смешки, и Чейн с бешенством оглядел веселящихся сокурсников, которым доставляло непомерное удовольствие созерцать противостояние профессора со студентов в ожидании итога перепалки.
– Хорошо, я доложу об этом Образовательному Совету в Министерство магии, – тем временем продолжил Бестиан.
– Какое вам дело до моего внешнего вида?!
– Мне есть дело до любых нарушений во всех академиях, в которые меня направляют для дополнительного обучения студентов. А сейчас, мистер, будьте нелюбезны покинуть аудиторию. Вы не соответствуете виду чистокровного аристократа, не мозольте мне глаза.
– Чего? – опешил Алекс под новый всплеск смешков студентов. – Вы не имеете права выгонять меня!
– Отчего же? Уставом академии, в пункте о правах и обязанностях преподавателей, черным по белому написано, что такое право у меня есть.
– Но я сын Айрины Чейн! Вы не имеете право выставлять сына ректора из аудитории!
– Такое исключение отсутствует в Уставе академии. И по своей сути противоречит искандерским законам об образовании. А раз вы являетесь сыном ректора академии, то с вас спрос должен быть больше, чтобы подтвердить ваши честные оценки и отсутствие влияния ваших родственных связей на качество вашего обучения. Кстати, вы сейчас намеренно задерживаете ход занятия, нарушаете ход образовательного процесса и смеете перечить преподавателю, поэтому я буду вынужден оформить вам выговор в письменном виде с занесением в ваше личное дело, без права вычеркивания.
Всё это было сказано с обворожительной улыбочкой, в которой нельзя было заподозрить что-то плохое. Улыбка у Бестиана была обманчиво добрая, а вот глаза прожигали насквозь и светились нехорошим таким синеватым огоньком.
– Немедленно приведите себя в порядок, мистер Чейн, – с нажимом произнес Бестиан. – Либо извольте покинуть аудиторию. Учтите только, что при этом я вынужден буду добавить к письменному выговору замечание о вашем намеренном отказе от обучения и полном отсутствии дисциплины. Если вас устраивает такой пункт в вашем личном деле, то поторопитесь покинуть нас, пожалуйста.
Алекса всего перекосило, он тяжело дышал, как после забега на короткую дистанцию, и не сводил взгляда со слегка светящихся глаз Бестиана, тоже весьма впечатлившись ими. Секунду стоял, не шевелясь, словно никак не мог принять решение, но в конце концов злобно поджал губы, одернул ворот рубашки и принялся заправлять ее в брюки.
– И галстук поправьте, будьте так добры, – добавил Бестиан. – Вы же представитель академии Марильды ди Донгер, вы обязаны не только умом, но и всем своим видом демонстрировать, что вы являетесь лучшим из лучших. Быть примером для других. Примером, а не убожеством.
Алекс скрипнул зубами, но ничего не ответил, поправляя галстук и с ненавистью глядя на Бестиана. Но молча глядя, не решаясь больше ничего сказать.
– И если я еще хоть раз от кого-нибудь из вас услышу гонения на мисс Абрамову или любых других сокурсниц и сокурсников по теме чистоты крови, то вы будете иметь дело со мной лично. И я гарантирую, что вам это не понравится, – с угрожающей улыбкой произнес Бестиан.
Я с восхищением глянула на Бестиана. Как легко и элегантно он заткнул Чейна, вот это да!
Жутко захотелось захлопать в ладоши и радостно затопать ножками в духе маленькой счастливой девочки.
Уж не знаю, как я сейчас выглядела со стороны, но Бестиан перехватил мой восторженный взгляд и слегка улыбнулся уголками рта.
– Итак, если с формальностями покончено, то переходим к делу…
Студенты друг за другом шагали за Бестианом в телепортационную воронку.
Чейн, перед тем, как тоже нырнуть в портал, как бы невзначай приблизился ко мне и процедил сквозь зубы:
– Ты за все эти унижения ответишь передо мной, поняла?
– А я тут при чем? – фыркнула я. – Это твой вид не соответствует Уставу академии, а не мой.
– Если бы не твоя грязная кровь…
– Если бы не твой мозг, набитый мусором, то ты бы умел молчать и разговаривать только там, где надо, – огрызнулась я и шагнула в телепортационную воронку, не дожидаясь ответа, через миг оказавшись на лесной полянке, неподалеку от которой, судя по шуму, протекал лесной ручей.
По краю лезвию ходишь, Ангелина. С Чейном шутки плохи, он тебе двух сквернословий за день не простит.
Я медленно вздохнула, выдохнула и посмотрела на свою руку, кончики ногтей которой подозрительно заострились.
В последнее время мне вообще было всё сложнее сдерживать
