Завернув за очередной угол коридора, Лотти столкнулась нос к носу с плотным рассыльным, тем самым, что так весело смеялся недавно над газетной карикатурой.
Он отпрянул назад, его круглые щеки покраснели, а Лотти выпалила, тронув его на бегу за плечо:
– Простите, пропустите, я очень спешу! – приложила палец к губам и таинственно добавила: – У меня любовное свидание с королем. Но только прошу вас, никому ни слова! Особенно хозяину!
Оставив рассыльного стоять на месте с раскрытый ртом, она продолжила свой путь. Для того чтобы найти дорогу, ей сегодня не понадобилась ни свеча, ни заунывная мелодия рояля. Все коридоры были ярко освещены, а обстановка вокруг скорее напоминала поле боя, чем дом, осажденный призраками. Несколько слуг стояли, словно в засаде, возле двери, ведущей в спальню Аллегры, и лица их были искажены от ужаса. Пол в коридоре был усыпан осколками стекла. Был здесь и раненый – молодой Джим с конюшни. Он стоял, прислонившись к стене, и зажимал на голове кровавую рваную рану. Дверь в спальню Аллегры была заперта, и из-за нее доносились чудовищные вопли.
Не успела Лотти подойти ближе, как путь ей загородила Мегги.
– Ах, миледи, остановитесь, туда нельзя! – воскликнула она, разводя руки в стороны. В ту же секунду в дверь с обратной стороны с грохотом врезалось что-то тяжелое и стеклянное. – Она уже подбила глаз Чаку и пробила голову Джиму!
Конюший утвердительно кивнул и поморщился от боли.
– Спасибо, что ты пытаешься защитить меня, но я справлюсь сама, – сказала Лотти. – Пожалуйста, отойди.
Мегги бросила на конюшего растерянный взгляд и крикнула:
– Приведи сюда хозяина, Джим. И поскорее!
Джим застонал и побрел на неверных, подгибающихся ногах по коридору.
– Хорошо понимаю тебя, Мегги, – сказала Лотти. – На твоем месте я сама поступила бы точно так же, но я приказываю тебе как хозяйка: отойди и пропусти меня в комнату!
Она все еще говорила с Мегги, когда в коридоре появился Хайден. Полностью одетый и даже причесанный, он выглядел словно ожившая иллюстрация со страниц романа, который начала писать Лотти. Вида не портили даже два котенка, семенившие за ним по пятам.
– Что ты задумала, черт побери? – крикнул он.
– Твоя дочь перебудила весь дом, и меня в том числеле, – так же резко ответила Лотти. – А теперь я хочу просто поговорить с ней.
Хайден оглянулся на слуг, затем схватил Лотти за руку и затащил ее в соседнюю, пустую спальню. Она была залита лунным светом – точь-в-точь как та роковая скала, которую описывала Лотти в своем произведении.
Хайден тем временем выпроводил в коридор повисших у него на брюках котят, закрыл за ними дверь, после чего шум снаружи стал значительно тише.
– Ты можешь говорить с ней хоть до посинения, но уверяю тебя, это будет пустой тратой времени. В таком состоянии, как сейчас, Аллегра невменяема. Я уже послал Марту за доктором.
– Зачем?
– Не хочу, чтобы Аллегра поранила себя или кого-нибудь еще, – он притронулся пальцем к белому шраму у себя за ухом. – Если доктору удастся влить ей в рот немного лауданума, она, может быть, проспит до утра.
Теперь Лотти узнала, откуда у Хайдена этот шрам за ухом. Узнала она и о том, сколько бессонных ночей пришлось провести Хайдену, ожидая, пока доктору удастся в очередной раз влить его любимой дочери порцию снотворного.
Лотти еще раз сочувственно покосилась на шрам и сказала:
– Мне кажется, Аллегре нужна не доза лауданума, а небольшая встряска.
– Имей в виду, я ни разу в жизни свою дочь и пальцем не тронул! – грозно предупредил Хайден.
Лотти посмотрела на него – такого большого, сердитого. Посмотрела и пожалела о том, что Хайден давно уже не трогал хотя бы пальцем ее саму. А как было бы приятно, если бы он вновь положил свою руку на ее грудь, нежно обхватил ее ладонью, словно погрузив в чашу, а потом наклонился бы и протянул губы к…
Дверь затряслась от нового вопля, долетевшего из спальни Аллегры.
– Результат налицо, – сказала Лотти. – Если бы ты вздул ее хотя бы разок, глядишь, все мы сегодня могли бы мирно спать в своих постелях. Будь любезен, скажи, по какой причине она бунтует сегодня? Очевидно, из-за вашей ссоры в классной комнате?
– Не совсем, – Хайден слегка отступил в сторону и потер ладонью шею. – Я сказал ей, что отправлю ее в школу, если она не извинится перед тобой в присутствии всех слуг. И добавил, что это мое окончательное решение.
Лотти почувствовала тепло под сердцем. Вот уж не думала она, что Хайден так яростно вступится за ее доброе имя! Однако в голове Лотти сразу же промелькнула другая, менее приятная мысль. Мысль, которая заставила Лотти запаниковать. «Ведь если он отправит Аллегру в школу, то ему не нужна станет гувернантка!»
Лотти подошла к двери и решительно взялась за ручку.
– Я тебя предупредил, – напомнил ей Хайден. – Могу повторить: слова на нее сейчас не подействуют. Они на нее вообще никогда не действуют. А уж во время припадка сумасшествия и подавно.
Лотти бросила на него недовольный взгляд через плечо и ответила:
– Хорошо, будем считать, что она сумасшедшая, пусть даже буйная.
Лотти открыла дверь и направилась к спальне Аллегры. Мегги, заметив ее приближение, заметно заволновалась, попыталась вновь перегородить своим телом дорогу, но вышедший в коридор вслед за своей женой Хайден коротко скомандовал:
– Пропустить!
Горничная тревожно взглянула на Лотти, но ослушаться хозяина не посмела и распахнула перед нею дверь, а сама поспешила укрыться в объятиях Джима.
Лотти ни разу не споткнулась и не замедлила шаг, даже когда над самой ее головой просвистел фарфоровый таз для умывания и разлетелся на мелкие осколки, разбившись о стену в считаных сантиметрах от того места, где стоял Хайден. Он ринулся было вслед за Лотти, но она захлопнула дверь спальни перед самым его носом.
Аллегра металась по комнате, ища, что еще можно было швырнуть в голову вошедшей. Все в спальне оказалось перевернутым вверх дном. Лицо Аллегры было красным, перекошенным от злости и по нему текли слезы. Лотти спокойно рассматривала девочку, и та, громко завизжав, схватила за ногу подвернувшуюся ей куклу и подняла ее над головой.
– На твоем месте я не стала бы этого делать, – громко заметила Лотти.
Аллегра замерла с поднятой рукой, а Лотти тем временем повернула в двери ключ.
Затем Аллегра медленно опустила куклу и сказала, дико глядя на Лотти:
– Разве тебя не предупредили, что ко мне нельзя подходить, когда у меня припадок? Я… я не отвечаю за себя. Могу ударить тебя, исцарапать или… или даже укусить! – и она показала свои острые зубки.
– Если ты сделаешь это, я тоже тебя укушу, – ответила Лотти. – Мне не привыкать, я однажды самого короля укусила.
