копоти на лице и рваной одежде, немец и до этого был в самом эпицентре боя. Аня, перехватив поудобнее арматурину, ушла в клокстоп, а через мгновение железный прут вонзился в стык между пластинами брони первого приземлившегося на берег нолда. Тот удар заметил, но особого внимания ему уделять не стал. Только крутанулся корпусом, и Анютка с криком отлетела в сторону вместе с теперь уже фатально загнутой арматуриной. А нолд, выдвинув из руки длинный клинок, пошёл на меня.
Я не дал ему ударить. Рванув вперёд, опередил его на считанные мгновения и ударил сам, стараясь, как и Аня, попасть в стык. Промахнулся — нодий заскрежетал по броне, высекая искры. Но нолд, не ожидавший от меня такой прыти, отшатнулся и чуть замешкался. В этот момент включился Шайтан, отвлекая моего противника. Автоматная очередь была тому сродни комариному укусу, но немец отлично знал, что делает. Нолд, не ожидавший ни моей атаки, ни самоубийственной стрельбы Шайтана, не понял, чего именно добивался бывший внешник.
А он просто оттягивал внимание нолда на себя, давая мне ещё один шанс провернуть то, что я у меня не получилось с первой попытки.
Я шанс не упустил. Пока нолд сосредоточил своё внимание на Шайтане, я снова ударил, и на этот раз попал, куда хотел. Мне не нужно было наносить нолду сильную рану или взрезать какие-нибудь важные провода внутри его высокотехнологичного скафандра. Вместо этого я, почувствовав, что меч вошёл во что-то мягкое, я просто пустил по нему разряд. Не такой мощный, какой разрядил в самого первого врага, но уж точно сильно мощнее пресловутых двухсот двадцати.
Нолд, не ожидавший такой хитрости или, возможно, просто меня не узнавший, остановился и задёргался в конвульсиях. Второй нолд, находившийся метрах в пяти от нас, стал поворачиваться, сообразив, что с его напарником происходит что-то не то.
Но было поздно. Выдернув меч, я проворно отскочил в сторону, а поражённый электричеством нолд рухнул. Сначала на колени, а потом и вовсе завалился лицом вниз на доски пирсов, попутно их проломив, и затих.
— Орк! — предостерегающий крик Ани вынудил меня отпрыгнуть в сторону, не глядя, и только после этого начать искать опасность.
Ею оказался ещё один нолд, подкравшийся сзади. Не предупреди меня девочка, и я уже был бы разрублен от плеча и до пояса.
— Ах ты сволочь! — разозлился я, занося меч.
Но этот нолд был готов. Он подставил свой клинок под мой удар, после чего, взвыв сервоприводами, отбросил меня в сторону и тут же ударил сам. Бросок был такой силы, что я не устоял на ногах и упал, едва не напоровшись на собственный же меч.
Успел с досадой подумать, как глупо было бы самого себя отправить на респ именно таким образом, но услышал, как в дело снова вступил Шайтан. Не вставая, я крутанулся на собственной пятой точке и полоснул нолда по ноге. Вреда ожидаемо не причинил, но заставил его отступить на шаг.
И тут же его накрыла крупнокалиберная очередь с берегового укрепления.
— Орк, сзади!
Едва успев подняться, я снова упал, пропуская над собой когтистую лапу нолда, которого упустил из виду. Тут же вскочил, рубанул наугад.
Аня металась между оставшимися двумя нолдами, как тень. Она упорно пыталась втыкать свои арматурины в щели и, хоть ей это пока и не удавалось, отвлекая врагов на себя. Шайтан помогал, чем могу. Я рубил, тоже пытаясь вонзить меч в щель, уворачивался, бил снова.
Пирс превратился в кровавую кашу. На досках хлюпала какая-то жижа, скользили ошмётки плоти. На подмогу этим нолдам прилетели ещё трое, и ситуация стала патовой — против пятерых мы выстоять не могли гарантированно.
И тут откуда-то справа ударил ветер. Порыв налетел внезапно, настолько сильный, что заставил нолдов пошатнуться. Пригнувшись, я бросил быстрый взгляд в сторону и увидел Альбатроса, со всех ног несущегося к своей белоснежной спортивной яхте. А за ним, отстав совсем немного, бежала Шпилька.
Глава 30
Первый и единственный вопрос, который возник у меня в голове — каким образом ни один дрон и ни один шальной снаряд до сих пор не попали в яхту, покачивающуюся на волнах у дальнего конца пирса, где раньше были пришвартованы корабли Барракуды.
Возник и исчез, потому что нолды, хоть порыв ветра и заставил их на мгновение отвлечься от нас, но не исправил ситуацию. Да, один из врагов отправился в сторону Альбатроса, Шпильки и сопровождавших их собаки и Каймана, но нам от этого легче не стало. Да и самому Альбатросу тоже — я никак не мог представить, как он собирается уходить от нолда с реактивным ранцем за спиной на яхте.
Как — стало понятно практически сразу. Все, кроме капитана, остановились на пути нолда и приготовились к бою.
Времени посмотреть, какую тактику выберут Шпилька с Кайманом, у меня не было — оставшиеся четыре противника снова пошли в атаку.
Шайтан, не проронив ни слова, короткой очередью привлёк внимание крайнего нолда. Пули забарабанили по броне, не причиняя вреда, но заставили врага повернуться, отвлекаясь от меня. Шайтан, не прекращая стрелять, тут же отступил.
Аня, материализовавшись из клокстопа у ног второго нолда, попыталась вогнать заточенный штырь в сочленение коленного сустава. Металл лязгнул о металл, выбив искры, и арматурина отскочила, оставив лишь тонкую царапину. Нолд даже не взглянул на азиатку. Лишь отмахнулся бронированной рукой, и девочка едва успела уйти в разгон за мгновение до того, как странный клинок, выдвинутый из запястья нолда, со свистом разрезал воздух в том месте, где она только что была.
— Сволочь бронированная! — выдохнула Анютка, появляясь уже за его спиной. — Всё равно достану!
Я остался с двумя противниками. Один выдвинулся чуть вперёд, второй принялся заходить сбоку — простой, но от этого не переставший быть эффективным манёвр.
Фехтование, как известно, такая дисциплина, где один может выиграть против двоих исключительно в кино, но никак не в реальной жизни. Нет, какой-нибудь эфемерный шанс появится, если двое будут новичками, выступившими против сильного и опытного фехтовальщика. Но в моём случае это было совсем не так. Скорее, наоборот, так что на позитивный исход я уже как-то даже и не надеялся. Просто делал своё дело. Снова (как, впрочем, и всегда) брал на себя ответственность за других, хотя всю жизнь и пытался свернуть с этого пути.
— Ну давай! — прорычал я первому нолду. — Чего встал, истукан грёбаный⁈
Моя ярость,
