Читаем без скачивания Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

Перед тем как выйти, карла бросил на Аминина странный взгляд, которому надворный советник затруднился дать отчетливое толкование.

– Ишь, какой ушлый, – неодобрительно проговорил Захар Матвеев. – Во все дыры пролезет, нигде не пропадет.

– Да, – задумчиво кивнул Феликс Васильевич, – это не человек, а какой-то Черномор.

Воспоминание Аминина о пушкинском колдуне, однако, оставило всю компанию совершенно равнодушной. Мазурики, исключая Вареного, который все еще носил свою побитую руку на весу, как младенца, собрались в дальнем углу и стали о чем-то шепотом совещаться. Аминин, которому такая замашка показалась подозрительной, навострил уши. Мазурики говорили тихо, и разобрать ничего было нельзя, но вид у надворного советника сделался озабоченным.

Стихийное собрание тем временем закончилось, и все стали расходиться по своим лавкам.

– Ну, время позднее, пора и на боковую, – сказал Захар Матвеев, делано зевая.

Вся компания шаромыжников взялась ему поддакивать: да, пора бы уже и храповицкого задать, утро вечера мудренее.

Идея эта, вполне разумная, почему-то не нашла у Аминина сочувствия. Более того, он заявил, что спать ему не хочется, а вот в картишки он бы перекинулся с превеликим удовольствием.

– На что играть будешь, твое благородие? – спросил Сенька Босачёнок, и глаза его цыганские, черные, загорелись жадным огнем. – На шубу, может?

Надворный советник усмехнулся: нет, на шубу он играть не станет. И добавил непонятное:

– Шуба дорога мне как память. А вот по гривеннику, пожалуй, в штос, бостон или в дурака сыграл бы.

– Чего по гривеннику, давай сразу пятиалтынный, – алчно сказал Босачёнок.

Аминин спорить не стал – можно и пятиалтынный.

– В подкидного дурака играем, – объявил Босачёнок и уселся на лавку Аминина – тасовать карты.

– Какой еще тебе дурак? – хмуро пробурчал Захар Матвеев. – Ты сам дурак набитый, бросай карты и айда на боковую.

Но Сеньку было уже не остановить, он почуял легкую добычу. Тем более что, выиграв у надворного советника все деньги, можно было раззадорить его, чтобы поставил на кон и шубу тоже.

Что такое азарт, знают в России и простые люди, и аристократы старинного рода. Чем, в конце концов, рискует в игре простой человек? Лишиться рубля-другого, которые имеет он при себе, и в крайнем случае худой своей одежонки. А вот аристократы за один вечер, бывало, проигрывали и все состояние свое, и родовые имения, в один миг из богатых людей становясь титулованной голью…

Говоря по правде, чтобы проиграть много, дворянину и не требовалось быть особенным богачом. Знакомый Аминину поэт Пушкин, хотя и относился к роду не слишком богатому, как-то проиграл за ночь тридцать тысяч рублей. Учитывая, что одна крепостная душа шла, в зависимости от обстоятельств, в триста – четыреста рублей, выходило, что он запросто спустил деревеньку в сто человек. Это было больше, чем в родовом имении матери его, сельце Михайловском, где жило не более девяноста крепостных мужеска пола.

Когда так играли дворяне из захудалых родов, можно себе представить, что проигрывали люди по-настоящему богатые. Так, фаворит государыни императрицы Екатерины Второй граф Потемкин как-то проиграл все свои бриллианты. Однако это его не остановило. Он взялся играть дальше и проиграл дворец, а также земли Кричевского графства с верфями, заводами и мануфактурами купно.

Жертвами карточных страстей становились и люди вполне положительные, например будущий поэт и царедворец, будущий тайный советник и министр юстиции Гаврила Романович Державин. Тот в молодости доигрался до того, что проиграл имение, которое еще даже не успел купить.

Притчей во языцех стал случай одного тамбовского казначея. Человек он был немолодой, но, как бывает с обеспеченными людьми, в женах имел юную красавицу. Как-то раз означенный казначей затеял игру с одним уланским офицером. Казначей, говорят, «играл наверняка», то есть передергивал. Но тут коса нашла на камень – улан оказался игроком еще более ушлым. Казначей сначала спустил все деньги, потом имение и достукался до того, что уже нечего было ему ставить. И тогда офицер, которому приглянулась красавица жена казначея, предложил ему поставить на кон супругу – против всего проигранного имущества.

Азарт делает с людьми страшные вещи, и пуще того – лишает их человеческого облика. Ничтоже сумняшеся казначей проиграл жену, о чем ей и было объявлено в соответствующих случаю выражениях.

Разумеется, игра такая была беззаконной, и никакими средствами нельзя было заставить отдать заезжему офицеру жену – пусть даже и трижды проигранную. Правда, тут и заставлять не потребовалось. Супруга дурака-казначея, узнав, что ее проиграли в карты, словно лошадь или крепостную крестьянку, швырнула в лицо мужу обручальное кольцо и бежала с тем самым уланом, который ее выиграл, и к тому же был и молод, и хорош собой. Казначей же, как и следовало ожидать, остался на бобах, то есть без денег, имения и жены.

Вот такие страсти разгорались вокруг ничтожного, в общем, занятия – карточной игры. При этом не отдать карточный долг было нельзя: он назывался долгом чести. Если бы спросить у самих игроков, какое отношение к чести имеет игра в карты, выдуманная, как и прочие азартные игры, самим нечистым, они бы затруднились с ответом. Тем не менее проигравший должен был разбиться вдребезги, но долг свой покрыть. В противном случае он считался бесчестным человеком и извергался из хорошего общества. Вот потому-то опытные и разумные отцы наставляли взрослеющих детей своих не играть в карты, а если уж играть, то по маленькой.

Все это прекрасно знал Аминин, но почему-то решил манкировать советами предков и пустился во все тяжкие, притом в тюремной камере, где, надо думать, всегда имелся какой-нибудь мастер игры наверняка, или, проще говоря, шулер.

Как уже говорилось, играть надворный советник сел с Сенькой Босачёнком – более никто не выразил желания испытать судьбу. Играли по пятнадцати копеек – деньги ничтожные для дворянина, но для шаромыжника существенные. Поначалу сокамерники расселись вокруг игроков, желая поразвлечься, но вскорости стали клевать носом. Игра выходила скучная: Аминин то выигрывал пятиалтынный, то снова его проигрывал. Видя, что ничего будоражащего кровь не происходит, мазурики скисли и разошлись по углам. Вскорости камера наполнилась храпом и свистом.

И вот тут-то Аминину и пошла карта. Он выиграл раз, другой, третий – и потом уже выигрывал без передышки.

– Вот чёртушка, – с восхищением говорил Босачёнок, ероша волосы, – да как же он так играет?

В конце концов надворный советник выиграл у противника не только все деньги, но даже и последнюю одёжу. Тот теперь сидел в одних подштанниках и с нательным крестом на голой закопченной груди.

– Ну, что же, – сказал Аминин, – ставлю все выигранное против твоих подштанников.

Тот поглядел