– Но ведь я совершенно обыкновенная женщина, мистер Марлоу! И до недавнего времени вела спокойную, уединенную жизнь…
– Уверяю вас, что меня интересует каждая ее деталь, мисс Колберт! Не стесняйтесь, рассказывайте мне о себе все без утайки!
Охваченная необъяснимым порывом откровенности, Кэтлин посвятила его почти во все свои секреты, с трудом умолчав лишь о самых интимных моментах. Он продолжал гипнотизировать ее своим загадочным взглядом, и порой ей казалось, что ему известны все ее сокровенные тайны. С каждой минутой она возбуждалась все сильнее.
Неожиданно Гай подошел к ней и схватил ее обеими руками за груди. Кэтлин охнула, и он стал теребить пальцами ее соски. Она издала грудной стон, он рассмеялся и промолвил:
– Я вижу, вы большая проказница, мисс Колберт! И к тому же лгунья! Почему вы утаили от меня некоторые свои маленькие шалости? Мне известно, что вы здесь успели отдаться уже не одному местному ловеласу. Первым вас обласкал похотливый Бэнан, потом вас утешил в примерочной кабинке шалунишка Джон, а затем вы славно позабавились со своим игривым шеф-поваром Раффом… Любопытно, что об этом скажет Тристан, если кто-то вдруг раскроет ему ваши секреты?
– К чему вы клоните? – густо покраснев, пролепетала Кэтлин, готовая со стыда провалиться сквозь землю. Лоно ее испускало обильный пахучий нектар, соски грудей невероятно отвердели, а клитор предательски подрагивал.
– Я все расскажу вам позже, в замке, – строго сказал Гай, оставив в покое ее груди и сделав серьезное лицо. – Следуйте за мной и ничего не бойтесь. Можете не одеваться, сложите вещи в сумку, я поведу вас коротким путем.
Совершенно огорошенная и чрезвычайно заинтригованная, Кэтлин молча подчинилась этому удивительному мужчине, покорившему ее с первых же секунд их знакомства своей потрясающей внешностью и властными манерами. На Тристана, который оставил ее одну и умчался в Лондон под весьма сомнительным предлогом, она была чертовски зла и считала совершенно необязательным хранить ему верность, тем более что он вел себя в последний раз непростительно грубо и эгоистично.
Гай взял ее за руку и увлек по лесной тропинке к усадьбе, на ходу щекоча пальчиками ей ладошку. В большой гостиной, куда он ее наконец привел, их любезно встретил Роберт. Льстиво улыбаясь Гаю, он всем своим заискивающим видом демонстрировал желание угодить ему. Кэтлин держалась подчеркнуто независимо и холодно, понимая, что он-то и докладывает этому родственнику Порции обо всем, что происходит в усадьбе.
– Как я вижу, вам удалось ее разыскать, – осклабившись, промолвил доморощенный Иуда, косясь на Кэтлин.
– Да, и теперь самое время продемонстрировать ей, что здесь происходило, когда хозяйкой этого дома была Порция, – тихо сказал Гай. – Есть ли кто-нибудь сейчас еще в особняке?
– Нет, сэр. Приходящие уборщицы ушли, а другие слуги вообще здесь не появлялись с тех пор, как мистер Тревельян отбыл в Лондон.
– Чудесно! Тогда я смогу спокойно познакомить нашу гостью с удовольствиями, которых она еще не вкушала. В определенном смысле ее вообще можно считать наивной девственницей.
Он многозначительно посмотрел на лакея, и тот, кивнув в знак своего полного с ним согласия, предложил Кэтлин пройти в бывшие покои Порции. Чувствуя себя чрезвычайно неловко в открытом купальнике и оставляя песчаные отпечатки своих босых ступней на лакированном паркете, она молча проследовала по коридору в пустующие апартаменты исчезнувшей супруги Тристана.
Роберт отпер узорчатые кедровые двери и, отступив на пару шагов в сторону, пропустил вперед Гая и Кэтлин. Ей в ноздри ударил спертый воздух, и она чихнула. Лакей поспешил распахнуть окно, ворвавшийся в него ветер принес запахи океана, сосен и цветов. Роберт смахнул метелочкой пыль с фарфоровой вазы и с грустью промолвил:
– Когда здесь жила хозяйка, я каждое утро приносил ей букет свежесрезанных лилий. Она их обожала.
По выражению его лица Кэтлин догадалась, что он боготворит Порцию.
– Однако теперь здесь находится другая дама, и не менее прекрасная, – заметил Гай. – Она тоже достойна максимального внимания. Ступай пока, я позову тебя, когда мне что-нибудь понадобится.
Лакей кивнул и, попятившись, исчез в кладовой, расположенной рядом с ванной.
Кэтлин подошла к окну, из которого открывался восхитительный вид на парк, и представила, как раньше на этом же месте стояла Порция, ощущая себя полновластной хозяйкой всего обширного имения.
– Великолепная панорама, не правда ли? – промолвил у нее за спиной Гай и, внезапно раздвинув ей пальцами ягодицы, просунул палец в задний проход. Она ахнула, закрыв глаза, и затрепетала. Он наклонился и поцеловал чувствительную точку на ее шее. По телу Кэтлин пробежала крупная дрожь. Гай ввел палец еще глубже ей в анус и принялся двигать им взад-вперед, нежно целуя при этом ее в ухо и шею.
Дремавшее в Кэтлин смутное желание насолить Тристану, согрешив с его недругом, желательно извращенным образом, обрело отчетливые очертания и переросло в настоятельную потребность. Она понимала, что поступает скверно, аморально и непорядочно, но ничего не могла с собой поделать. Бедра ее сами собой пришли в движение, она выгнулась, словно кошка, и оттопырила зад. И чем настойчивее говорил ей внутренний голос, что она ввязывается в опасную игру, тем сильнее хотелось ей удовлетворить свою похоть каким-то изощренным способом.
При всей своей любви к Тристану Кэтлин, однако, не могла не согласиться с Гаем, когда он прошептал ей на ухо:
– Ведь он довольно-таки однообразен в сексе, верно? Во всяком случае, так говорила мне Порция. Ему и в голову не приходит порадовать свою партнершу какой-то свежей амурной идеей, предложить ей новый, оригинальный способ унять вселившегося в нее беса. Вы со мной согласны?
– Право же, мне бы не хотелось говорить о Тристане в его отсутствие, – пролепетала Кэтлин, сгорая от смущения.
– Ах, оставьте эти неуместные церемонии, со мной вы можете быть откровенной, – возразил Гай и, повернув ее к себе лицом, наглядно продемонстрировал свою готовность к диалогу. Головка пениса рвалась из-под штанов наружу, специфический мужской запах стал острее, курчавые волосы на мускулистой груди провокационно щекотали ее разбухшие соски. Кэтлин посмотрела в его бездонные васильковые глаза и промямлила, едва дыша от переполняющего ее вожделения:
– Ах, не вынуждайте меня говорить вам то, о чем я не должна даже думать! И вообще, это мое сугубо личное дело…
– И тем не менее вас волнует эта проблема! – сказал он и сдернул с нее трусики.
Кэтлин оцепенела. Гай уставился на ее втянутый загорелый животик и частично побритый лобок, словно бы раздумывая, как ему поступить с ней дальше. И она отважно ответила на брошенный ей вызов, откинула излишние предрассудки ради самоутверждения: горделиво вскинув подбородок, она усмехнулась и сама сдернула с себя верхнюю часть бикини со словами:
