– И тем не менее вас волнует эта проблема! – сказал он и сдернул с нее трусики.
Кэтлин оцепенела. Гай уставился на ее втянутый загорелый животик и частично побритый лобок, словно бы раздумывая, как ему поступить с ней дальше. И она отважно ответила на брошенный ей вызов, откинула излишние предрассудки ради самоутверждения: горделиво вскинув подбородок, она усмехнулась и сама сдернула с себя верхнюю часть бикини со словами:
– Тогда уж полюбуйтесь и другими моими достоинствами!
Гай отреагировал на ее смелый поступок совсем не так, как она предполагала. Он рассердился, схватил ее за запястья и рявкнул:
– Вам не следовало этого делать! Вы должны терпеливо ждать моих указаний! Только так вы научитесь быть покорной рабыней.
– Вы сумасшедший? – испуганно спросила Кэтлин.
– Я вижу вас насквозь, глупышка! Вы слишком долго томили под спудом свои темные желания. Но я выпущу вашу развратную сущность на свободу и устрою ей невероятный праздник! Не отпирайтесь, ведь вам хочется испытать подлинный экстаз, не так ли?
Кэтлин начало казаться, что она перенеслась в иное измерение, где события развиваются по невероятному, кошмарному сценарию. Из кладовой бесшумно появилась фигура, очень похожая на Порцию. Это бесполое существо было одето в вечернее платье из черного шифона, облегающее тело, на плечах у него висело боа из перьев, а из глубоких разрезов по бокам юбки выглядывали стройные ноги, обтянутые черными шелковыми чулками.
Гай расхохотался и воскликнул:
– Боже, Роберт, ты похож на огородное пугало!
Лакей полюбовался своим отражением в большом зеркале, кокетливо встряхнул кудряшками парика и возразил, хлопая удлиненными тушью ресницами:
– А мне кажется, что я очень похож на Порцию! Во всяком случае, сама она с удовольствием давала мне примеривать свои наряды и учила меня, как лучше пользоваться косметикой и париками.
– Признайся лучше, Роберт, что ты иногда приходишь сюда тайком и надеваешь ее платья, – сказал Гай. – Тебя это возбуждает? Ты мастурбируешь, глядя на свое отражение?
– Да, и с огромным удовлетворением, – подтвердил слуга. – Я почувствовал тягу к женской одежде еще в раннем детстве, а когда повзрослел, то начал посещать гей-клуб.
Выпуклость в штанах Гая значительно увеличилась при этих его словах, он сглотнул слюну и приказал:
– Подрочи для меня, Роберт!
– Будет исполнено, мой повелитель, – покорно промолвил лакей и погладил себя по обтянутому шифоном пенису.
– Подожди немного, не торопись! – сказал Гай и, подхватив Кэтлин под мышками, понес ее к огромной кровати, декорированной в стиле амурного ложа куртизанки восемнадцатого столетия.
Как ни взволнована была она всем этим невероятным представлением, Кэтлин мысленно отметила несколько примечательных обстоятельств, а именно: спокойное восприятие Робертом ее наготы, бурный всплеск собственного вожделения и предчувствие чего-то неординарного и экстремального.
Гай швырнул ее на кровать лицом вниз, вытянул вперед ее руки и, защелкнув на запястьях наручники, нажал на скрытую педаль. Из-под полога, зловеще позвякивая, опустились металлические цепи. Гай сковал браслетами щиколотки Кэтлин, широко раздвинул ее ноги и посредством колец соединил кандалы с цепями. Абсолютно нагая и беспомощная, она проклинала себя за непростительную самонадеянность, приведшую ее в эту безвыходную ситуацию, и со страхом ожидала еще более странных выходок Гая. По сравнению с ним ее кулинар Рафф казался ей ангелом: ведь его сексуальные фантазии, пусть и весьма оригинальные, не причинили ей существенного вреда. От Гая можно было ожидать чего угодно, да и от чудаковатого лакея тоже.
Гай погладил ее ладонями по спине и резко вогнал палец во влагалище. Кэтлин издала пронзительный вопль, но закричала еще громче, почувствовав, как и другой палец проникает в ее анус. Склонность некоторых мужчин к обследованию этого запретного естественного отверстия всегда ее удивляла. Относящийся к числу особо любознательных натур, Гай определенно вознамерился опробовать ее шоколадное местечко. В нем уже возник подозрительный зуд, и она беспокойно заелозила на матраце. Однако Гай не только не извлек из ануса палец, но и просунул его глубже, глубокомысленно рассуждая при этом вслух:
– Проход чересчур тесноват, очевидно, он еще девствен. Вас никогда не имели в анал, мисс Колберт? – поинтересовался он участливым голосом сексопатолога, консультирующего первую пациентку, страдающую псевдофригидностью. – Нет? Значит, Тристан по-прежнему консервативен в своих половых пристрастиях. Весьма прискорбно… Что ж, я буду вынужден исправить это досадное упущение. Сперва я вас основательно отдраю, а потом закупорю ваш задний проход специальной резиновой пробкой. Она немного растянет анус и облегчит проникновение в него пениса и фаллоимитатора. Уверен, что вы останетесь этим довольны, мисс Колберт, ведь я эксперт в этих вопросах.
– Нет! Не смейте со мной этого делать! – пронзительно крикнула Кэтлин, со стыдом ощущая усиление соковыделения.
– Не спорьте со мной! Это не кончится добром. Лучше расслабьтесь и выполняйте все мои указания, – строго произнес Гай. – Иначе я буду вынужден вас отшлепать! – В подтверждение своей угрозы он резко шлепнул ее ладонью по нежной попке. Так ее еще никто не унижал!
Соленые слезы хлынули от обиды и боли из ее глаз на подушку. Она воскликнула:
– Дикарь! Со мной никто еще так жестоко не обращался!
– В жизни все случается впервые, – холодно заметил Гай и шлепнул ее снова, еще больнее, уже по другой ягодице. Полюбовавшись розовыми пятнами, выступившими на ее коже, он заметил: – Смотрится просто чудесно! Но следов не останется, так что не переживайте.
– Я все расскажу своей подруге Саскии! – пригрозила ему Кэтлин, активнее ерзая на кровати.
– Так вы, оказывается, не только плакса, но и ябеда? За это полагается суровое наказание, уж вы не обессудьте! – злорадно произнес садист и принялся лупить ее ладонью наотмашь, отчего жар быстро охватил все ее извивающееся тело. По какой-то неведомой ей причине соски и клитор моментально разбухли и засвербили, а нектар из лона хлынул бурным потоком на ляжки.
– Так вот как зовут красотку, которая гостит сейчас в вашем отеле! – удовлетворенно проговорил Гай. – Сегодня утром я имел удовольствие видеть ее издали, она произвела на меня впечатление женщины, обожающей анальный секс и всяческие садомазохистские фокусы. Вы непременно должны меня ей представить, мисс Колберт. Уверен, что мы с ней подружимся.
Образ Саскии, лежащей в той же вычурной позе, что и она сама сейчас, возник перед мысленным взором Кэтлин столь поразительно отчетливо, что она от перевозбуждения принялась тереться лобком об матрац, пытаясь добиться давления на клитор. Раздался свист воздуха, рассекаемого каким-то предметом, и в следующее мгновение что-то гибкое обожгло ее ляжки. Кэтлин дернулась, ощутив резкую боль в запястьях и щиколотках, скованных браслетами. Гай обошел вокруг кровати, наклонился и сказал, постукивая по ладони рукоятью плетки:
