– Ты, разумеется, права, – тяжело вздохнув, отозвалась Кэтлин. – Тристан заверил меня, что непременно примет все меры, чтобы разыскать ее, если она, конечно, жива. И когда он ее найдет, то сразу потребует развода. Так что, по-моему, я могу смело принять его предложение.
– И все же дождись меня! Я должна оценить ситуацию на месте. Внутренний голос, однако, уже сейчас подсказывает мне, что твой принц – такой же хряк, как и все другие мужчины, – скептически заметила Саския. – У них одно на уме…
– Пожалуйста, не спеши делать окончательные выводы о Тристане! – обиженно воскликнула Кэтлин. – Он совершенно не такой, как другие, он очень порядочный и вообще хороший.
– Считай, что ты меня им заинтриговала, – сказала подруга. – Однако постарайся поддерживать добрые отношения и с остальными своими кавалерами, пока я не приеду. Обещаешь?
– Обещаю, – рассмеявшись, ответила Кэтлин. – До встречи!
– Твоя подруга меня явно недолюбливает, – заявил Тристан после словесной стычки с Саскией во время ужина.
– Она просто чересчур беспокоится за меня, вот и все, – поспешила встать на защиту своей подруги Кэтлин, озабоченная хмурым выражением его лица и унылым тоном. Она уже сожалела, что пригласила к себе Саскию, и корила себя за то, что разоткровенничалась.
Сомнения мучили ее, вызывая у нее легкий озноб, еще когда она заказывала столик в ресторане на вечер пятницы для совместного ужина. Тому имелись две причины: первая – то, что Тристан воспринял ее предложение без особой радости, вторая – ее собственные навязчивые воспоминания о «кулинарном» сексе с Раффом, воскресавшие в ее памяти особенно ярко всякий раз, когда она видела бифштекс с кровью или клубнику со сливками, не говоря уже о фаршированной утке. Да и сам шеф-повар стал вести себя с тех пор весьма нагло и позволял себе фамильярничать с ней. Однако ей не терпелось произвести на Тристана и Саскию выгодное впечатление и похвастаться перед ними своими очевидными достижениями в гостиничном бизнесе.
Белла, разумеется, тоже была приглашена, но не в качестве директрисы, а как подруга. Они с Саскией быстро нашли общий язык и начали понимать друг друга с полуслова. Всякий раз, когда они отлучались к барной стойке или в туалет, у Кэтлин замирало сердце от мысли, что Саския начнет навязывать Белле свое предвзятое мнение о Тристане. Поэтому весь вечер Кэтлин сидела словно на иголках и вздохнула с облегчением, лишь уединившись с возлюбленным в своих апартаментах.
– Однако же твоя лондонская подружка скора на суждения, – с плохо скрытым раздражением произнес Тристан, расхаживая по комнате, как тигр, попавший в клетку. – Она напрочь лишена светских манер! Кем она себя воображает?
– Не суди ее слишком строго, она просто вбила себе в голову, что я наивна и неопытна, как цыпленок, а потому нуждаюсь в ее защите и опеке, – заверила его Кэтлин. – Нужно признать, что в некоторых вопросах Саския действительно искушена больше, чем я. Например, в амурных делах…
– Именно за это я и люблю тебя! – воскликнул Тристан и, обняв ее, увлек на диван. – Ты воплощение честности и откровенности, мой ангелок! – Он погладил ее вьющийся локон.
– Да, ты прав, однако я не так сексуальна и привлекательна, как Порция, – в сердцах выпалила Кэтлин.
– Она совершенно другая, – помрачнев, сказал он и, разжав объятия, слегка отодвинулся.
– Роберт рассказывал мне, что она была великолепной хозяйкой, настолько гостеприимной, живой, общительной и вообще такой очаровательной, что заменить ее уже никто не сможет! – ляпнула еще одну глупость Кэтлин, давая волю своей затаенной обиде на лакея и не замечая, что ее гость помрачнел еще сильнее. Кэтлин была сердита на Роберта с тех пор, как тот однажды отпер спальню Порции и продемонстрировал ей не только альбом фотографий, но и гардероб своей исчезнувшей хозяйки. При этом он гипнотизировал Кэтлин своими змеиными глазами и вкрадчиво говорил:
– У нее был отменный вкус, она умела произвести на мужчин впечатление! Тристан ее боготворил, а когда она бесследно пропала, то он от горя долго не находил себе места. Между нами говоря, он и сейчас тоскует по ней, хотя кое-кто и распускает несусветные слухи, будто бы это он убил ее в припадке ревности.
– Вы полагаете, что так оно и было? – пролепетала Кэтлин, потеряв самоконтроль под воздействием его темного магнетизма.
– Я этого не говорил, мисс Колберт, – с язвительной усмешкой ответил Роберт и, выведя ее из комнаты, запер дверь. – Одно я знаю точно: хозяин уже ни с кем не сможет обрести того счастья, которое он испытывал с этой женщиной.
Тем не менее теперь Тристан находился в номере Кэтлин, а точнее, в ее новом доме, поскольку ей принадлежал весь отель. И разумеется, Кэтлин желала всеми фибрами своей души, чтобы он разделил с ней постель этой ночью и она, проснувшись завтра утром, увидела бы его рядом с собой. Всякий раз, когда она ночевала в его доме, ее тяготило невидимое присутствие там Роберта, это портило ей аппетит и пробуждало в ней стремление поскорее убраться восвояси.
– Пожалуй, я поеду к себе, – очнувшись от мрачных дум, вдруг промолвил Тристан.
– Это так необходимо? – спросила Кэтлин, изо всех сил стараясь не выдать своего огорчения.
– Да, – холодно произнес он. – К тому же, как я полагаю, тебе не терпится перемыть мои косточки с Саскией.
Кэтлин порывисто обвила руками его шею и, прильнув к нему всем своим горячим телом, нежно прошептала:
– Неужели ты даже не полюбопытствуешь, насколько упруг матрац моей кровати?
Этот довод поразил его в самое сердце. Он обнял ее и стал жарко целовать, просовывая язык ей в рот и тиская рукой ее налитые полные груди. Словно бы невзначай, Кэтлин положила ладонь ему на бедро и почувствовала, что его пенис существенно увеличился за одну минуту в размере. Это случайное прикосновение переполнило чашу его терпения, он разорвал на ней блузку и стал жадно лобзать ее груди. После этого события начали развиваться с бешеной скоростью. Они вскочили с диванчика и, на ходу сбрасывая с себя одежду, устремились в спальню.
Лишь очутившись возле кровати, они выпустили друг друга из объятий, чтобы им было удобнее снимать с себя нижнее белье. Кэтлин оказалась проворнее, чем Тристан, она моментально стянула трусики и приняла соблазнительную позу. Он же непростительно долго копался со шнурками ботинок и носками, нервно дергал за язычок молнии и расстегивал пуговицы на сорочке и брюках. Кэтлин успела возбудиться до крайности, наблюдая его потуги, но была вознаграждена сторицею видом его обнаженного мускулистого тела, когда он наконец-то полностью разделся. Ее взгляд застыл на багровой головке пениса: это чудо природы всегда приводило ее во временное оцепенение. На его кончике сверкала прозрачная капля мужского секрета, наглядно свидетельствовавшая, что Тристан охвачен вожделением. Кэтлин раздвинула ноги и раскинула в стороны руки, демонстрируя свою готовность впустить его член в свое лоно.
