– Возьми же меня! Только не мешкай!
Но надежда на то, что он введет ей в лоно свой прибор, не оправдалась. Рафф подождал, пока она успокоится, развязал ей ноги и стал старательно втирать масло и клубничный крем в ее груди. Ничего не соображая, Кэтлин моча наблюдала, как шеф-повар сдавливает полушария ее бюста и вставляет в образовавшийся тоннель пенис. Измазанная алым сиропом, головка стала то высовываться из этой тесной норки, то вновь юркать в нее, оставляя за собой пенистый след. Но это продолжалось недолго, неожиданно пенис шеф-повара задрожал и выплюнул ей на шею и лицо густое кремовое желе. Кэтлин вспомнила, как ее сокурсницы по университету иногда употребляли жаргонное выражение «жемчужное ожерелье», рассказывая друг другу о своих амурных приключениях, и сообразила, что именно они имели в виду. Часть спермы попала ей в волосы, одна капелька – в глаз, и ей вдруг стало это неприятно, и захотелось поскорее вернуться в свой номер и вымыться. Этот урок секса почему-то пришелся ей не по нутру, очевидно, она втайне ждала от Раффа чего-то большего и была раздосадована те, что он так и не дал ей полакомиться своей фаршированной колбаской. Впрочем, подумалось ей, на сон грядущий переедать вредно, у нее еще будет возможность наесться этим мясным деликатесом досыта.
Раскаленный солнечный шар готовился скрыться за горизонтом, а пурпурный небосвод кое-где уже обрел лиловый оттенок, когда в театре «Минак» вспыхнули огни рампы и началось красочное драматическое действо. Однако происходившее на сцене совершенно не волновало Кэтлин, она думала только о пригласившем ее сюда Тристане, одно лишь соседство с которым приводило ее в трепет, граничащий с благоговением.
– Скучный, банальный спектакль, пожалуй, даже хуже некоторых современных телевизионных сериалов, – с брезгливой миной промолвил он в антракте, пожевал губами и насупился.
– Вот уж никогда бы не подумала, что вы разбираетесь в «мыльных операх», – с улыбкой заметила Кэтлин, всматриваясь в его аристократическое лицо, осененное задумчивостью и легкой печалью. Ветер с залива трепал его шелковистые черные локоны и вынуждал то и дело их приглаживать.
– В них разбирается мой лакей Роберт, я же вынужден его терпеливо выслушивать и притворяться, что эта чушь действительно занятна. А вы тоже смотрите сериалы?
Под его пытливым взглядом Кэтлин созналась, что иногда грешит этим.
– И какие же из них вам понравились? – спросил Тристан, вскинув кустистые брови. – Я имею в виду, разумеется, только британские.
– «Истэндеры», «Улица Коронации», «Эммердейл», – смущенно ответила Кэтлин, борясь с желанием ухватить его за ширинку. Щечки ее стали пунцовыми от греховных мыслей, и она принялась обмахиваться программкой.
– Однако у вас оригинальные пристрастия, – промолвил Тристан и улыбнулся уголками губ.
Она почувствовала, что он считает ее недалекой обывательницей с узким кругозором, и, словно бы оправдываясь, с жаром возразила:
– Я также увлекаюсь музыкой разных жанров, начиная с фольклорной и заканчивая классической. Мне в равной степени нравятся произведения Гершвина, Кола Портера, Пуччини и Верди. А вот почитательницей Моцарта я не являюсь. Другое дело – творения композиторов романтического стиля двадцатого столетия: Равеля, Дебюсси, Стравинского, Листа, Шопена. Из модернистов я предпочитаю Белу Бартока и Бенджамина Бриттена…
– Это впечатляет, – изрек, выдержав паузу, ее собеседник. – Знаете, вы непременно должны ознакомиться с моей фонотекой! Давайте заедем ко мне после спектакля и послушаем классическую музыку. Ну, что скажете?
Разумеется, Кэтлин с радостью приняла это приглашение, поскольку слишком долго его ждала, чтобы отказаться, и принесла слишком много жертв, чтобы унять свои сексуальные фантазии. После яркого, хотя и недостаточно содержательного интимного рандеву с Раффом на кухне, она встретилась на другой день с Бэнаном и Джоном. Проницательный художник угадал, что она чем-то взволнована, и проявил джентльменскую сдержанность. Кэтлин сама рассказала ему о предстоящем свидании с Тристаном, умолчав, однако, о легком флирте с Раффом и Джоном. Художник закончил ее портрет и, отложив в сторону кисти, многозначительно произнес:
– Будьте с ним осмотрительны! От него можно ожидать любого сюрприза.
Кэтлин вскочила, нервно прошлась по помосту и, опершись локтем на треснутый столбик, в сердцах выпалила:
– Об этом же постоянно твердит мне Белла! Что он всем вам такого сделал, что вы так на него ополчились?
Бэнан снисходительно улыбнулся и наставительно промолвил:
– Он загадочен и непредсказуем, и это раздражает местную публику. Хотя, если говорить честно, здесь все себе на уме. Ненависть к лордам всегда была в крови у сервов, их потомки продолжают недолюбливать аристократов и в душе завидуют им. А разве это для вас новость?
– Мне странно это слышать, – ответила Кэтлин, наморщив лоб. – Признаться, я не слышала, что подобные предрассудки бытуют в наше время! Во всяком случае, в студенческой среде Гранчестерского университета никакой классовой неприязни уж точно нет, все представители разных сословий там равны.
– Осмелюсь предположить, что это не так, просто вы не обращали должного внимания на эту проблему, – сказал Бэнан.
– Вполне возможно, однако в театр «Минак» я с ним все равно пойду, что бы вы мне ни говорили! – воскликнула Кэтлин, вздернув подбородок.
– Воля ваша, мисс Колберт, я все равно останусь вашим доброжелателем и всегда поддержу вас в трудную минуту. Так что не стесняйтесь и заглядывайте в мою мастерскую в любое время, я позволю вам поплакаться мне в жилетку, – сказал художник и принялся обтирать об фартук свои кисти.
Кэтлин сбежала с помоста и подошла к нему, чтобы взглянуть на картину. Полотно так потрясло ее, что она захлопала от восторга в ладоши и спросила, не продаст ли он его ей.
– Сперва этот шедевр будет выставлен на продажу в Лондоне, за весьма высокую цену, – ответил Бэнан, по-свойски обняв ее за талию. – Но если там продать его мне почему-то не удастся, тогда мы с вами сможем поторговаться. Но я сомневаюсь, что у вас хватит духу выставить свои голые груди на всеобщее обозрение, мисс Колберт.
– Отчего же, ведь я здесь необыкновенно прекрасна, – проворковала она, прижимаясь к нему плотнее…
Несколько позже Кэтлин нанесла визит в паб «Пиво и раки», однако Джон оказался занят с покупательницами и не смог уделить ей ни минутки. Отчасти по этой причине она и отправилась на свидание с Тристаном взвинченной и неудовлетворенной.
И вот теперь Тристан наконец-то был с ней рядом. Он заехал за ней на своем «бентли», унаследованном от отца, и по дороге в театр они заскочили в уютный маленький ресторанчик, где отведали изысканных блюд, предназначенных для истинных гурманов. Атмосфера, царившая в оригинально спроектированном театре, да и сама пьеса, поставленная в лучших английских драматических традициях, привели Кэтлин в чудесное настроение, и она охотно поехала с Тристаном в его родовое гнездо.
