– Отчего же, ведь я здесь необыкновенно прекрасна, – проворковала она, прижимаясь к нему плотнее…
Несколько позже Кэтлин нанесла визит в паб «Пиво и раки», однако Джон оказался занят с покупательницами и не смог уделить ей ни минутки. Отчасти по этой причине она и отправилась на свидание с Тристаном взвинченной и неудовлетворенной.
И вот теперь Тристан наконец-то был с ней рядом. Он заехал за ней на своем «бентли», унаследованном от отца, и по дороге в театр они заскочили в уютный маленький ресторанчик, где отведали изысканных блюд, предназначенных для истинных гурманов. Атмосфера, царившая в оригинально спроектированном театре, да и сама пьеса, поставленная в лучших английских драматических традициях, привели Кэтлин в чудесное настроение, и она охотно поехала с Тристаном в его родовое гнездо.
Луна, зависшая над их головами, залила шоссе вдоль берега моря мистическим серебристым светом. Оставаясь под впечатлением увиденной средневековой трагедии, Кэтлин чувствовала себя рядом с потомком аристократов настоящей леди, решившейся на опасное приключение. Тристан рисовался ей страстным одиноким бароном, способным на любое преступление, даже убийство, однако это ее не смущало, а распаляло.
Он не прикасался к ней в автомобиле, но его проникновенный голос достигал сердцевины ее чувственности, что приводило ее в неописуемое смятение. Временами у нее даже начинала кружиться голова, так же, как это с ней случалось во время совокупления.
Шоссе пролегало мимо каменных истуканов, именуемых группой «танцующих принцесс», и Тристан, остановив автомобиль, распахнул дверцу и предложил Кэтлин прогуляться.
Она зябко передернула плечами, однако молча подчинилась, все сильнее проникаясь смутными предчувствиями чего-то неординарного, подобного чему она еще не знала.
Ветер гнал на скалистый берег один водяной вал за другим, они с шумом разбивались о каменную твердь и рассыпались на миллионы брызг. Огромный таинственный круг изваяний был погружен во мрак. Опираясь на руку Тристана, Кэтлин приблизилась к этому таинственному месту и почувствовала, что силы ее покидают. Тристан обнял ее рукой за талию, взглянул на ее побледневшее лицо и произнес:
– Легенда утверждает, что сюда опасно приходить с человеком, которого ты не любишь. Зато настоящим влюбленным эти древние камни приносят удачу и счастье.
– Вы верите в это? – с дрожью в голосе спросила Кэтлин. – Неужели вы настолько суеверны? – Ноги ее стали ватными.
Он порывисто прижал ее к груди, и она затрепетала, ощутив давление его мужского естества на низ своего живота. Жар, возникший в лоне, стремительно распространялся по телу, мысли путались, вожделение нарастало пропорционально усилению натиска на клитор члена Тристана. Затаив дыхание, она ожидала ответа.
– Как вы наверняка помните, я родился в этих краях, как, впрочем, и все мои предки по отцовской линии. Уроженцу этих мест очень трудно избавиться от суеверий, – глухо произнес он, гипнотизируя ее взглядом.
– А Порция? Ведь она родом из другой части Англии, не так ли? Это вы привезли ее сюда? Вы ее любили? – спросила она.
– Да, но все это теперь в далеком прошлом, и мне бы не хотелось его ворошить, – промолвил Тристан и впился ртом в ее податливые теплые губы. Его магнетизм был так велик, что она позабыла обо всех предупреждениях своих доброжелателей и прижалась к нему еще плотнее. Кровь словно закипела в ее жилах, а сердце застучало оглушительно громко. Тристан прижал ее спиной к валуну, холодному, как гранитное надгробье, и с еще большей страстностью продолжил ее лобзать и тискать ее груди. И Кэтлин почти поверила тому, что после исчезновения Порции он уже не знал женской ласки.
– Раздевайтесь! – приказал он, и она безропотно исполнила его приказ, не опасаясь продрогнуть: так велик был пыл ее страсти.
Он облизнул свои пересохшие губы и погладил ладонью бугор, образовавшийся у него в штанах. Кэтлин быстренько освободилась от пут одежды, расставила ноги пошире и выпятила груди. Он стал теребить пальцами ее набухшие соски и ощупывать влажную промежность. Она застонала, он ввел во влагалище два сжатых пальца, склонил голову и начал сосать сосок. С губ Кэтлин сорвался томный вздох, она переполнилась бурей эмоций, и он, все поняв, стал ритмично тереть большим пальцем ее неугомонный клитор. Оргазм наступил незамедлительно, она запрокинула голову и, припав спиной к изваянию, часто и судорожно задышала.
Тристан окинул ее полубезумным взглядом и прохрипел:
– А теперь я тебя трахну!
Он расстегнул брюки, подхватил ее руками под ягодицы, приподнял, словно пушинку, и насадил на свой причиндал, словно кусок вырезки на шампур.
Твердый, горячий и толстый его член проскользнул в ее росистое лоно без труда по самую мошонку. Кэтлин дико завопила и повисла у него на шее, обхватив ногами его бедра. Тристан принялся двигать ее вниз и вверх по своему мужскому прибору. Она громко охала, мотая головой со всклокоченными волосами, и стонала, до тех пор пока, собрав всю волю в кулак, он не извлек из влагалища пенис и не натянул на него презерватив. Кэтлин отдышалась и мысленно приготовилась к новому штурму. Тристан не заставил ее долго мучиться ожиданиями, он вновь напялил ее на своего разъяренного дракончика и начал драить так, что она взвыла и вцепилась пальцами ему в волосы. Он запечатал ей рот поцелуем и продолжил экзекуцию с такой страстностью, что Кэтлин едва не потеряла сознание. Казалось, что он наказывает ее за прегрешения другой женщины, когда-то обманувшей его наиподлейшим и жесточайшим образом.
Все быстрее и быстрее работая торсом, Тристан слегка присел, поднатужился и, оторвавшись от губ Кэтлин, зарычал, словно раненый зверь, содрогаясь в пароксизме эякуляции. Она засучила ногами в воздухе и пронзительно, истошно завизжала. Эхо далеко разнесло этот нечеловеческий звук, и бушующее море откликнулось на него зловещим грохотом.
Тристан остыл и, медленно отстранившись, опустил Кэтлин на землю. Они оба молча оделись и привели себя в порядок. Она украдкой взглянула на него, пытаясь угадать по выражению его лица, не раскаялся ли он в своем поступке, совершенном, очевидно, в момент временного умопомрачения, однако полумрак помог ему скрыть свои подлинные чувства и мысли. Кэтлин огорченно вздохнула и переступила с ноги на ногу, не решаясь выйти из тени «танцующих принцесс» на дорожку, залитую лунным светом.
Он взял ее за руки и произнес:
– Эту ночь мы должны провести вместе в моем поместье. Умоляю вас, Кэтлин, останьтесь со мной! Для меня это чрезвычайно важно. Ну, вы согласны?
Она сглотнула подступивший к горлу ком и молча кивнула.
