Он взял ее за руки и произнес:
– Эту ночь мы должны провести вместе в моем поместье. Умоляю вас, Кэтлин, останьтесь со мной! Для меня это чрезвычайно важно. Ну, вы согласны?
Она сглотнула подступивший к горлу ком и молча кивнула.
* * *
Роберт увидел свет фар приближавшегося к дому лимузина из окна своей спальни, находившейся на верхнем этаже, и, удовлетворенно хмыкнув, радостно потер ладони. Машина заехала в гараж, и слуга, на цыпочках покинув свою комнату, застыл в ожидании в коридоре. Наконец снизу раздался звук шагов Тристана и его гостьи, в которой Роберт узнал Кэтлин Колберт, и глаза лакея похотливо заблестели. Дождавшись, пока в спальне хозяина заиграет музыка, он вернулся в свою комнату и торопливо набрал чей-то номер на своем мобильном телефоне, чувствуя, как с каждой секундой все сильнее нарастает его сексуальное возбуждение.
Тот, которому он звонил в столь поздний час, долго не отвечал. Внизу, в хозяйской спальне все надрывнее рыдало фортепьяно, под аккомпанемент которого бархатистый тенор признавался в любви к чувственному сопрано. Роберт терпеливо ждал ответа, улыбаясь, словно злой гений интриг Макиавелли, которого он боготворил. Как и его кумир, он был напрочь лишен каких-либо принципов и всем другим наслаждениям предпочитал манипуляцию людьми, плетение козней и устройство заговоров. Человек, ответивший наконец-то на его ночной звонок, тоже был отпетый негодяй и законченный мерзавец. Однако между двумя этими коварными и опасными субъектами наладилось полное взаимное понимание и плодотворное сотрудничество.
– Кто это был? – поинтересовалась у блондина, разговаривавшего с кем-то довольно долго по телефону, шикарная шатенка, величественно восседавшая на троноподобном стуле в кожаном наряде для занятий садомазохизмом – черном бюстгальтере, короткой черной юбочке, едва прикрывавшей верхнюю часть ее бедер. Ее стройные длинные ноги в ажурных чулочках на подвязках были раздвинуты достаточно широко для того, чтобы молодой мужчина, стоявший между ними на коленях, мог легко маневрировать, вылизывая своим языком ее начисто лишенную волосиков киску.
– Это Роберт, он доложил мне обстановку в замке, – ответил блондин, приблизившись к ней и устремив взгляд своих бесстыжих васильковых глаз на великолепную вагину своей собеседницы. – Тристан привез туда свою новую пассию, заперся с ней в спальне и теперь ублажает ее записью сцены любовного дуэта «Мадам Баттерфляй».
– Это скверный признак, – нахмурив лоб, промолвила властная дама и впилась своими пурпурными ноготками в голову молодого человека, сосавшего ей клитор. – Отдохни пока, Тодд! – приказала ему она, когда он, подняв голову, вопросительно посмотрел на нее. – Я не хочу, чтобы что-то омрачило мой оргазм. Но следи за тем, чтобы твой петушок оставался резвым и готовым к бою, иначе отведаешь плетки! – Для пущей убедительности она хлестнула его треххвосткой, которую держала в другой руке, по голой спине. Юный мазохист вздрогнул и радостно заржал, как жеребец, его эрегированный член задрожал и побагровел, из щелки на головке выступила прозрачная капелька.
Одетый в костюм Адама, этот извращенец, с сияющими от сладострастного возбуждения глазами, имел на шее кожаный ошейник с цепочками, которые были соединены с колечками, пропущенными через его соски. Одна цепочка тянулась ниже, к кольцу, вделанному в его крайнюю плоть. По обе стороны от стула-трона стояли богоподобные мускулистые красавцы, тоже совершенно голые, с великолепными членами и увесистыми мошонками. Их умащенные смуглые тела излучали золотистое свечение, отражая свет хрустальной люстры и свечей в подсвечниках, что выглядело очень эффектно на фоне красных портьер и черных обоев. Один из рабов был негр, второй – кавказец, оба они обладали неуемным сексуальным аппетитом и завидным темпераментом. Однако их лица оставались суровыми и непроницаемыми.
На полках и крюках, прикрепленных к стенам, лежали и висели разнообразные приспособления для терзания плоти приверженцев садомазохизма, как то: хлысты, плетки, палки, розги и трости, иглы, щипцы и резиновые дубинки. Особняком стояли распятие и дыбы, рядом с ними – гимнастический снаряд «конь», на котором поблескивали стальные наручники, кандалы и цепи. На столике в углу возвышалась груда темных повязок для глаз, затычек для рта и ануса, вибраторов и фаллоимитаторов. Все эти штуковины наглядно свидетельствовали, что в этой комнате собрались люди неординарного склада ума, пресыщенные развратом настолько, что уже не способны были испытать оргазм, не ощутив либо не причинив другому боль во время совокупления.
Блондин сглотнул слюну, наклонился к шатенке, ущипнул ее за торчащий сосок и с аристократическим произношением промолвил:
– Не тревожься, мой ангелок, он по закону не сможет жениться вновь еще семь лет, и никакая хитрая бестия в юбке не сможет прибрать к рукам его состояние.
Шатенка злодейски усмехнулась и вновь уткнула Тодда лицом в свою гладко выбритую промежность. Он с голодным урчанием принялся ее облизывать, она же самодовольно произнесла:
– Вот уж эта наглая кошка взбесится, если я вдруг объявлюсь в имении!
Ее партнер по криминальным интригам улыбнулся и сладострастно взглянул на аппетитный оттопыренный зад юноши, усердно услаждавшего шатенку. При этом пенис гомосексуалиста увеличился, что было заметно по вздутию в брючине его облегающих бархатных штанов, а масленый взгляд стал задумчивым: очевидно, воображение нарисовало ему картину бурного совокупления с Тоддом в мельчайших выразительных деталях. Естественно, его партнерша будет наблюдать, как он яростно драит задний проход ее пажа, возбуждаясь перед тем, как побаловать и ее отменным анальным сексом.
Словно бы прочитав его заветные мысли, шатенка ухватила его за мошонку и, расстегнув молнию на ширинке, извлекла оттуда пенис. Спустя мгновение она уже с вдохновением делала ему минет, ощупывая языком золотое колечко с бриллиантом, пропущенное через головку. Старательный Тодд быстро довел ее до экстаза, и она стала сосать окольцованный член с самозабвенным восторгом, заглатывая его целиком. Такого испытания блондин мог и не вытерпеть, в любой момент его сперма могла исторгнуться в глотку шаловливой красотки, что не входило в его планы. Он запустил пальцы в ее шикарные шелковистые локоны и не без труда извлек свой пенис из ее оральной полости. Дама попыталась было выразить свое недовольство тем, что ее лишили игрушки, но именно в этот миг зубки юноши прикусили ей клитор, и она тотчас же ослепла, замерла и оцепенела, чтобы в следующую секунду издать удовлетворенный стон и откинуться на спинку своего трона.
