лишь по мере приближения к XV веку. Причем ясно, что с каждым годом работы у него было все больше и со временем она распространилась на весьма широкую область — вполне возможно, на всю Нормандию.
Проследить его деятельность в XV столетии уже довольно просто по различным делам. Самым громким из них было дело Жанны д’Арк.
Дело Орлеанской девы
Имя Жанны д’Арк как минимум слышал каждый. Многие знают и ее историю или хотя бы исход этой самой истории — то, что Жанна д’Арк была казнена через сожжение на костре. Произошло это в 1431 году, во время Столетней войны. Перед этим Жанна прошла через допросы инквизиции и была отдана для суда светским властям как еретичка-рецидивистка и колдунья.
Жанна родилась в деревне Домреми (Лотарингия, Восточная Франция). В тринадцать лет она, по ее собственным словам, услышала голоса архангела Михаила и святой Екатерины Александрийской, которые позже иногда являлись ей и в видимом облике. Они открыли Жанне, что ей суждено снять осаду с Орлеана, помочь дофину Карлу (будущему Карлу VII) взойти на французский престол и изгнать захватчиков из Французского королевства. В шестнадцать лет Жанна явилась к капитану города Вокулёр и объявила о предстоящей ей миссии. Ее подняли на смех, но она не успокоилась и через год повторила попытку. На этот раз капитан проникся ее рассказом: он дал ей сопровождающих, чтобы она без помех могла добраться до замка дофина, и снабдил, по ее просьбе, мужской одеждой, поскольку Жанна не хотела вызывать ненужного внимания к себе со стороны солдат.
Столетняя война, идущая с редкими перемириями с 1337 года, истощила Францию к этому времени настолько, что англичане в союзе с бургундцами захватили большую часть ее территорий. Париж также оказался в их руках, и парижские аристократы вкупе с местным духовенством подчинились захватчикам. До 1422 года правил страной Карл VI, неспроста получивший прозвище Безумный. После перенесенной лихорадки в 1392 году он периодически выходил из себя по поводу и без повода и мог впасть в агрессивное безумие, его раздражали громкие или слишком резкие звуки, он совершал странные движения, которые, как отмечали современники, были «несовместимы с королевским достоинством».
В стране при таком монархе царило уныние, Франция была подавлена, и армия не была исключением. После смерти Карла VI его сын не был коронован и, сохраняя титул дофина, ограничился управлением землями к югу от Луары.
Слава о видениях Жанны опередила ее. Дофин, ждавший чуда, ибо Францию, как казалось всем, могло спасти только чудо, был весьма воодушевлен ее появлением. Девушку тем не менее подвергли допросу советников короля, юристов и богословов на предмет колдовства, а затем и освидетельствованию на предмет девственности. Высокая комиссия была весьма довольна тем, как она ответила на вопросы, а матроны подтвердили ее непорочность. Последний факт был по тем временам удивительным, так как крестьянские девушки довольно рано выходили замуж и становились матерями, и в глазах людей сближал Жанну с Девой Марией.
Вскоре Жанна доказала на деле, что послана самим Богом. Явившись в Орлеан, последний оплот антианглийских сил, уже несколько месяцев находившийся в осаде, она за четыре дня вынудила англичан, находившихся в шаге от окончательной победы, уйти от города. После победы под Орлеаном Жанну повсюду стали называть Орлеанской девой.
Французы вдруг начали одерживать одну победу за другой. Был освобожден Реймс — место традиционной коронации французских королей, и дофин, наконец, смог возложить на себя корону и стать королем Карлом VII. После коронации Жанна убеждала его воспользоваться смятением англичан и начать наступление на Париж, но свежеиспеченный король промедлил. Наступление, правда, с опозданием началось, но момент был упущен, и столица Франции осталась в руках неприятеля.
Слава и авторитет Орлеанской девы стремительно росли, ее деяния и успех воспринимались всей Францией как благоволение Господне. Англичане и их союзники были с этим, как водится, не согласны, поскольку считали, что Господь на их стороне, а, стало быть, Жанне помогает враг рода человеческого. Жанна была объявлена колдуньей и еретичкой, англичане и бургундцы принялись грозить ей жестокой расправой.
В мае 1430 года Жанна с небольшим отрядом прибыла на помощь Компьену, осажденному бургундцами, и здесь из-за предательства попала в плен. Уже через три дня после ее пленения генеральный викарий инквизиции в Париже Мартин Биллорини потребовал от герцога Бургундского: «Как подлинный католик, вы обязаны выкорчевать ошибки и покончить со скандалами против веры. Между тем из-за действий некоей женщины, именуемой Девственницей, было посеяно изрядно ошибок, вызвавших погибель множества душ. Поэтому данной нам римским Святым престолом властью мы призываем вас, под угрозой применения всех положенных наказаний, препроводить в наше распоряжение указанную пленницу Жанну, решительно подозреваемую в совершении многочисленных еретических преступлений, для привлечения ее к ответственности, как положено»[39].
А что же король?
Увы, но слава боготворимой народом Орлеанской девы была ей плохой союзницей. На взгляд Карла VII, Жанна приобрела слишком много веса на политической арене, она превращалась в фигуру потенциально опасную, и ее пленение стало для короля весьма выгодным стечением обстоятельств. Поэтому Карл VII просто сделал вид, что ничего особенного не случилось. Хотя если вспомнить, сколь тесные отношения связывали инквизицию со светскими властями во Франции, то можно предположить, что на того же генерального викария инквизиции Биллорини король имел влияние. При всем том, что, напомним, Париж находился под контролем захватчиков, это могло сыграть свою роль, пожелай король спасти Жанну, но Карл VII предпочел наблюдать ситуацию со стороны.
Тем временем англичане, мечтавшие о мести за поражения, начавшиеся с битвы под Орлеаном, выкупили Жанну д’Арк у бургундцев за 10 тысяч ливров. В Париж к генеральному викарию инквизиции ее отсылать не стали, опасаясь, что парижане поднимут бунт и освободят ее (да и в самом Бил-лорини у англичан уверенности не было), а в конце 1430 года перевезли в Руан, где и состоялся инквизиционный процесс. Всегда отличавшимся своеобразным чувством юмора англичанам весьма импонировала мысль деморализовать своих врагов, низвергнув образ Орлеанской девы с помощью инквизиции в самые глубины ада.
О том, каков был суд, многое скажут некоторые детали биографии епископа Бове Пьера Кошона, которому доверили на нем председательствовать. Он обладал определенным авторитетом в церковных кругах и прежде числился ректором Парижского университета, но также был доверенным лицом и исполнителем особых поручений бургундского герцога Филиппа Доброго. Анонимный автор «Хроники Девы» не без оснований именовал его «ярым сторонником англичан, хоть и французом по рождению». Являясь епископом Бове, Пьер Кошон состоял в английском (sic!) королевском совете и состоял в числе
