во всяком таком случае, где, по его представлению, пахло чертовщиной, зная, что духовенство в этих случаях далеко не располагает всегда и во всех случаях действительными средствами для борьбы со злом». Орлов приводит в пример процесс в Нормандии в 1455 году, основной фигурант которого некий Югенен, по его собственным показаниям, принадлежал к семейству, уже сорок лет рождавшему ведьм и колдунов.
К концу XV столетия у служителей церкви окончательно сформировалось резко негативное и агрессивное отношение к ведовству, даже к еретикам некоторые инквизиторы относились более снисходительно. Случалось и такое, что теперь, наоборот, уже еретиков приравнивали к ведьмам и колдунам, тем самым усугубляя тяжесть их преступления. Началась настоящая истерия, протянувшаяся почти на три столетия.
Malleus Maleficarum
Так ли страшен черт, как его малюют?
О «Молоте ведьм» слышал, должно быть, каждый. Вокруг этой книги построено великое множество легенд и мифов, которые множатся и претерпевают изменения по сей день. Что же это за зверь такой — «Молот ведьм»?
Чтобы ответить на этот вопрос, нам придется ненадолго отправиться на родину «Молота ведьм», в Германию.
Завершенный в 1486-м и изданный в 1487 году этот труд принадлежит перу — точнее, перьям, ибо авторов было двое — инквизиторов, членов доминиканского ордена Якоба Шпренгера и Генриха Крамера (он же Генрикус Инститор).
Генрих Крамер с самого начала своего теологического пути, который начался в 1445 году, слыл фигурой неоднозначной. Он был смел на околополитические выпады и, как бы сказали об этом в наше время, скандально известен. Например, в 1474 году он прочел проповедь, пронизанную нескрываемой антипатией к королю Германии Фридриху III, за что побывал под арестом. Позже, в 1482 году, он снова угодил в тюрьму — на этот раз за растрату денег, полученных от продажи индульгенций, но вскоре был освобожден, оправдан и восстановлен во всех правах.
Место инквизитора Крамер выхлопотал себе в 1479 году после недолгого пребывания в Риме. Тогда же он провел свое первое расследование в итальянском городке Триенте по делу об убийстве двухлетнего мальчика и пришел к выводу, что оно совершено в ритуальных целях девятью иудеями. Обвиненные в человеческих жертвоприношениях, каннибализме и совершении темных ритуалов, они были переданы светскому суду для осуществления смертного приговора. Уже с этого момента прослеживается крутой нрав Крамера и его желание быстро и решительно расправляться с еретиками, особенно если в их действиях замечен ритуально-колдовской подтекст.
В 1482 году он становится настоятелем доминиканского монастыря в своем родном городе Шлеттштадте (ныне Селеста на северо-востоке Франции) и сохраняет при этом должность инквизитора. В 1484 году он председательствует на суде в Равенсбурге и приговаривает к сожжению двух женщин, обвиненных в ведовстве. Тогда же он составляет для папы Иннокентия VIII текст буллы «Summis desiderantes affectibus», которая в подкрепление папских булл 1437 и 1478 годов обязывала власти германских государств помогать инквизиции в борьбе с ведьмами.
Современники отмечают, что Крамер был настоящим фанатиком, но славы жаждал ничуть не меньше, чем победы над ересью. При этом он слыл женоненавистником, поскольку уже в самом существовании женщин видел мерзость. Он преследовал их с параноидальным упорством, как только мог и где только мог. Явившись в Бриксенское епископство (тогда суверенное образование в составе Священной Римской империи, ныне территория Австрии), он устроил в Инсбруке процесс, на котором планировал обвинить десятки женщин. Но это вызвало столь явное противодействие горожан, что местный епископ, испугавшись бунта, потребовал, чтобы он покинул город.
Крамер вынужден был подчиниться, но, чтобы оправдать свои действия, приступил к написанию «Молота ведьм». Таким образом, большая часть этого труда принадлежит именно ему.
Что до Якоба Шпренгера, то о нем до нас дошло не так уж много сведений. Известно, что он был деканом Кёльнского университета, профессором теологии и демонологом. Судя по всему, он ограничился сочинением «Апологии» — пролога к «Молоту ведьм», а в остальном отвечал скорее за продвижение книги «в массы», поскольку обладал большим количеством влиятельных знакомых.
Кстати, заботился Шпренгер прежде всего о положительных отзывах в отношении «Апологии», а то, как будет воспринят основной текст, его не особенно волновало. Это, собственно, и понятно. В сферу «научных интересов» Шпренгера входило разъяснение сомнений, которые существовали вокруг магии. Он горел желанием основательно теоретизировать данный вопрос и донести свои воззрения до людей, чем и занимался в «Апологии».
Что же касается основной части «Молота ведьм», которая была написана Крамером, то это, по сути, руководство по распознаванию дьявольских методов и советы, каким образом избежать их воздействия. Все это густо приправлено описанием многочисленных случаев из практики инквизиции, собственными измышлениями и свидетельствами «очевидцев». В завершение приведены формальные правила для возбуждения судебного иска против ведьмы, обеспечения ее осуждения и вынесения приговора, причем о пытках нет ни слова.
Признаться, по части содержательности наставления, которые Крамер дает дознавателям, значительно уступают тем, что они могли найти у Бернара Ги или даже у Николаса Эймерика. Так что вряд ли ему удалось удивить видавших виды следователей Святого Официума.
Таким образом, особое место «Молота ведьм» среди трудов подобного рода в гонениях на ведьм определяется не столько его содержанием, сколько тем, что он вышел весьма вовремя. И не случайно прологу в нем предшествовала та самая булла «Summis desiderantes affectibus» Иннокентия VIII, к сочинению которой приложил руку Крамер. Если публикация «Молота ведьм» была, возможно, личным делом авторов, то распространение его уже превратилось в дело общецерковное.
К слову, во Франции процессы инквизиции против колдунов и ведьм начались еще до выхода в свет труда Крамера и Шпренгера.
Если же говорить о влиянии «Молота ведьм», то стоит отметить, что ему подверглись не столько инквизиторы, сколько светские власти. Собственно, к ним и был обращен призыв авторов никоим образом не только не препятствовать, но и споспешествовать судам над ведьмами. И за ничтожным исключением светские власти ответили на этот призыв положительно, даже с энтузиазмом. Они ничего против этих судов не имели, тем более что по-прежнему им доставалась часть конфискованного имущества осужденных. Для многих из них «Молот ведь» сделался настольной книгой и часто использовался как истина в последней инстанции; к ней обращались, если возникало сомнение в том, «достаточно ли колдовское» дело передано инквизицией светскому суду.
XVI век. Великая Реформация
Гугеноты как новый объект гонений
ХVI век ознаменовался Реформацией — охватившим Европу широким движением, направленным на глубокие преобразования в католической церкви. Историки отмечают, что анализировать французскую Реформацию даже сложнее, чем немецкую, так как
