денежные пени, налагаемые на тех, кто изобличался в околдовании людей; правда, если последствием колдовства являлась смерть его жертвы, то виновный сжигался живьем. В законах времен Карла Великого убийство посредством колдовства приравнивается ко всякому другому душегубству и наказуется в тех же мерах. Прочие своды законов того времени о колдовстве совсем умалчивают» (М. Орлов. «История сношения человека с дьяволом»).
То есть преследование колдовства существовало задолго до инквизиции, но определение того, что есть «полезная» магия, а что зловредное колдовство, всегда было тонким и неоднозначным процессом. Отношение духовенства к колдовству менялось на протяжении истории неоднократно, и серьезно оно воспринималось им далеко не всегда. Еще в XI веке папа Григорий VII порицал множество суеверий, выросших вокруг колдовства, и явно относился к нему скептически. С другой стороны, простой народ нередко устраивал самосуд над теми, кого считал повинными в колдовстве. Возможно, людям было проще обвинить в природных бедах какую-нибудь колдунью, чем принять утверждение церкви, что бури, голод и болезни посылаются роду человеческому в качестве Божьего наказания. В различных странах мира задолго до учреждения инквизиционных трибуналов бывали случаи, когда обвиненную в бедах (голоде, засухе, болезнях) той или иной деревни ведьму (или колдуна) вытаскивали всем честным народом на площадь, мучили, до смерти избивали, а то и сжигали на костре.
Впрочем, нельзя ни в коем случае утверждать, что церковь в доинквизиционный период относилась к колдовству разумно и рационально: одни явления церковники объявляли карой Божьей, другие объясняли магическими действиями — часто в зависимости от того, какой из вариантов виделся им в данный момент предпочтительнее. Нередки были случаи, когда пастыри верили в колдунов столь же простодушно, как и их паства, и обрушивались на них с церковными карами. В том же XI веке епископам предписывалось налагать суровые епитимьи за колдовство и подробно расспрашивать о способах его применения.
После учреждения инквизиционных трибуналов постепенно начало формироваться особое отношение инквизиции к ведьмам и колдунам — как минимум, потому что доносчики нередко упоминали в своих сообщениях о магии и колдовстве. Позднее возникла определенная нормативная база, на которую следователи инквизиции опирались в делах, связанных с обвинениями в ведовстве и магии. Нормы эти менялись и по-своему совершенствовались на протяжении нескольких веков.
Можно выделить основные вехи на этом пути.
В 1258 и 1260 годах папа Александр IV в буллах, адресованных орденам доминиканцев и францисканцев, предупредил о необходимости различать несхожие между собой разновидности колдовства:
• колдовство как предрассудок и мошенничество;
• колдовство как ересь, то есть искажение католической догмы и ритуала.
«Классическими примерами ранних «колдовских судов» могут быть расследования в отношении князя Ульмского (в 1308 году в Париже) и епископа Кагорского Гуго Жеро (в 1317 году в Авиньоне). В первом случае обвиняемый пытался путем колдовства и отравления избавиться от опостылевшей супруги, что в конечном счете привело любовницу князя и колдунью, готовившую яд, на костер… Во втором случае осужденный епископ предпринял попытку умерщвления посредством колдовства папы римского Иоанна XXII и некоторых лиц из его окружения. Кстати, процесс Гуго Жеро был не инквизиционным; епископа судила коллегия кардиналов. В обоих случаях, как и во многих других «колдовских процессах» того времени, обвинение выглядит достаточно обоснованным. Если бы в наше время кто-то вздумал повторять подобные эксперименты, то такого «колдуна» тоже отправили бы за решетку» (А. И. Ракитин. «Загадочные преступления прошлого»).
В 1437 году папа Евгений IV издал буллу, адресованную инквизиционным трибуналам, в которой квалифицировал колдовство как разновидность ереси.
В 1478 году папа Сикст IV отнес к ереси «черную» магию.
В 1500 году папа Александр VI в своей булле впервые упомянул о реальности перемещений по воздуху ведьм и колдунов и допустил возможность «шабаша».
Таким образом, до XV столетия гонения на ведьм и колдунов со стороны инквизиции носили ограниченный характер — инквизиция интересовалась ими лишь тогда, когда усматривала в их действиях ересь[41]. Светская же власть и вовсе обращала на них внимание только в тех случаях, когда они проходили по уголовным делам.
Но затем колдовство и ведовство сами по себе стали считаться ересью, а за сомнения в том, что ведьмы способны по воздуху перемещаться на шабаши, можно было серьезно пострадать. В 1453 году Вильгельма Эделина, настоятеля монастыря Клерво, привлекли к суду за то, что в своих проповедях он отрицал полет ведьм на поленьях, метлах, помелах и палках. Заметим, что произошло это почти за полвека до только что упомянутой буллы Александра VI, из чего можно сделать вывод, что папа всего лишь узаконил борьбу, которую давно уже вели на местах.
Эделину вменили в вину, что проповеди внушались ему дьяволом. На допросе, который вел следователь Святого Официума Ролан Лекози, Эделин во всем сознался, а также сообщил, что прибегнул к содействию дьявола, чтобы досадить своему неприятелю. Сатана якобы пригласил Эделина на шабаш, поставив перед ним в качестве условия своей помощи отречение от Бога и христианской веры и т. п. Эделин согласился и сделал все, что просил дьявол. После этого дьявол несколько раз являлся к Эделину в разных обличьях, склонял его ко всякого рода непристойностям и поставил перед ним задачу проповедовать людям о том, что колдовство и ведовство — не более чем вымысел. «По разумению дьявола», такая позиция должна была искоренить из людей страх перед колдовством и наделить смелостью любопытных, тем самым привлекая на сторону зла все больше адептов. Суд, на котором председательствовал епископ Эврё Гийом Дефлок, признал Эделина виновным и приговорил к пожизненному тюремному заключению на хлебе и воде.
«Якшавшийся с сатаной колдун» продержался в условиях этого режима четыре года. В 1457 году тюремщик нашел Эделина мертвым — как утверждается, тело находилось в молитвенной позе.
Дело Эделина было только одной из «первых ласточек». Вторая половина XV столетия почти во всей Европе отмечена процессами против колдунов и ведьм. Франция не стала исключением. Особенно ожесточенные формы гонения приняли на юго-востоке страны.
Удивительно, однако, то, что с ростом гонений на колдунов интерес к ведовству у простого люда Франции не угасал. Связано это было среди прочего и с тем, что инквизиция, начав жестоко преследовать колдунов после папских булл 1437 и 1478 годов, по сути, открыто признала их силу. Как пишет М. Орлов, «иному нищему мужику, бабе, поденщику было и лестно, и в то же время выгодно сделаться, то есть прослыть колдуном или ведьмой; он становился предметом боязни, его старались задобрить, к его услугам прибегали в болезнях, пропажах, при разделке с недругами, при затруднениях по любовной части, а все это хорошо оплачивалось. А народ обращался к колдунам с величайшей охотой
