головой, подняв на меня взгляд.
– Мне страшно, Майк, – призналась Эмили. Ее голос дрожал. – Ты сам просил остановить тебя, если начнешь вести себя как прежде. И сейчас ты ослеплен. Ты встал на ту же тропу. Ты видишь только Николетту. Как когда-то было с Мирандой.
– Но я не позволю кошмару повториться, Эмили. Верь мне.
– Твои галлюцинации говорят об обратном.
– Мне уже лучше. Таблетки действуют.
– Но так не должно быть! – упорствовала она. – Ты не можешь принимать их всю жизнь.
Тут Эмили права. Рано или поздно они перестанут оказывать эффект. Но я надеялся, что к тому моменту стану сильнее. Смогу усмирить гребаные воспоминания собственными силами.
– Все началось с появления Николетты, – осуждающе произнесла Эмили.
– Ты преувеличиваешь. Триггером могло послужить что угодно.
– Да. Но сейчас дело в твоих чувствах.
– Ты ошибаешься.
Эмили вскинула руки, а затем пихнула меня в грудь.
– Боже, очнись, Микаэль. Ты влюблен в Николетту.
– Майк, – поправил я ее, стиснув зубы.
– Не пытайся сменить тему. Хоть Рикардо тебя назову, это не изменит того, что ты ее любишь.
Любовь. Я давно отказался от гадкого чувства, призванного только отравлять кровь.
– Нет. – Эмили могла катиться куда подальше, если продолжит нести чушь. – Но мне с ней хорошо. Этого отрицать не стану.
– Не обманывай хотя бы себя, Майк, – сделала она ударение на моем имени. – Ты бы не стал рисковать здравомыслием ради девчонки, к которой испытываешь одно только влечение.
Весь этот разговор заходил в тупик. Эмили видела то, что хотела. Ее не переубедить. А я точно знал, что держу чувства под контролем и не дам наследнице Драконов забрать мою душу, как когда-то позволил это сделать Миранде.
– Эмили. – Подойдя ближе, я положил ладони ей на плечи. – Вы моя семья. Ты это знаешь. Но я не позволю держать себя на поводке. Даже вам. Впервые за долгое время мне хочется просыпаться по утрам, потому что жизнь перестала казаться серой карикатурой пьяного художника. Я обещал, что прошлое останется в прошлом. И я сдержу обещание. Просто верь в меня.
Мне не хотелось терять Эмили. Но и позволять преграждать мне путь я не собирался. Если она считала, что я ослеплен, то должна понимать, что мне ничего не стоит снести любые препятствия на пути.
– Ладно, – выдохнула она и, сбросив мои руки, отошла к столику за новой бутылкой пива. Спустя несколько глотков Эмили добавила: – Но мы поедем с тобой.
– Это лишнее, – тут же возразил я.
– Эмили права, – кивнул Альберт, поправляя съехавшие на нос очки, которые он носил так редко, что я начинал забывать о его проблемах со зрением, привыкнув видеть друга в линзах. – Мы обещали, что всегда будем рядом. Мы едем с тобой. Куда бы ты ни решил. Хоть даже в Австралию. Если уж начнешь чудить, мы присмотрим.
– Ну или лично наденем на тебя смирительную рубашку, – усмехнулась Эмили.
Друзья. Семья. С каждым их словом с моих плеч спадал очередной пласт тяжести. Я никогда не говорил, что люблю их, но ни на мгновение не переставал это чувствовать. Даже отрицая любовь. Нонсенс.
Сама затея осесть в Америке была рискованной. Законы группировок, к сожалению, отражались и на мне. Чтобы остаться в Лос-Анджелесе на продолжительный срок, мне нужно было разрешение Драконов. И поскольку прямо сейчас я мог обсудить этот вопрос только с одним из них… Кажется, на время придется усмирить свое раздражение, с завидным постоянством возникавшее в обществе Дэниела Брайта. Как бы мне ни претила мысль о том, чтобы просить его о помощи, других вариантов у меня не оставалось.
Глава 11
Микаэль Шварц
Берлин
В преддверии полуфинала конкурса организаторы решили поощрить участников, устроив в их честь официальное мероприятие с фуршетом и прочей ерундой. Хотел бы я отказаться, да только нам четко дали понять, что никакие отмазки, кроме серьезной болезни, не примут. Все полуфиналисты обязаны принять участие, чтобы выказать уважение спонсорам, которые намерены почтить нас своим никому не нужным присутствием.
Застегивая рубашку перед зеркалом, я мысленно вернулся к разговору с Дэниелом, который состоялся сегодня утром. Следует отметить, что я проявил максимальную тактичность и даже ни разу не намекнул, куда он может идти со своим снисходительным взглядом, которым одарил меня после того, как я озвучил просьбу.
«Не знаю, Майк. Я понимаю и уважаю твои причины, но выглядит затея дерьмово. Не говоря уже о том, что мое доверие подорвано. Ты не уследил за ней. Лос-Анджелес не Берлин, и все же… Мне нужно время подумать. Даже если я дам тебе разрешение, не смогу гарантировать безопасность. Последнее слово будет за главой Драконов».
– Глава Драконов, – пробормотал я себе под нос, спускаясь в конференц-зал, где через полчаса должна была начаться официальная часть.
Судя по тому отчету, что присылал мне Йохан, когда я просил его нарыть информацию на Николетту, после ее отца место лидера занял Марк Уоллс. В Сети о нем не так много информации. По крайней мере, личной. Из последнего – новость о помолвке с какой-то богатой дамочкой. После разговора с Дэниелом я набрал Йохана, надеясь узнать побольше о человеке, от которого будет зависеть срок моего пребывания в Штатах. Но товарищ сказал, что у него нет доступа к данным персоны такого уровня. Что бы это ни значило. Не все базы ему открыты.
Что ж, значит, будем выяснять по ходу.
Довольно просторное помещение, в котором, как я предполагал, проводились банкеты и торжества, визуально разделили на две части. Одну оставили под привычные пафосные речи организаторов, возведя небольшую сцену, задрапированную голубой тканью и оставив место под танцпол, другую же отвели под фуршет. Вдоль стены выставили несколько длинных столов, которые уже ломились от всевозможных угощений, а также рассредоточили по комнате небольшие столики, предназначенные для стоячей трапезы, не забыв притащить и диваны для тех, кому будет лень двигаться.
Я огляделся в поисках своей команды и девчонки Драконов, но пока никого не нашел.
Каждый участник мог привести на мероприятие спутника, не имевшего отношения к конкурсу. Николетта, разумеется, настояла на том, что придет с Дэниелом. Я не возражал, не желая разжигать очередной конфликт. Дракон и так все еще не простил мне нападения на нее. Не то чтобы я сам над собой смилостивился. Удивлен, что он вообще стал меня слушать.
В зале заиграла тихая музыка, пока участники, члены жюри и спонсоры прибывали. Наконец, спустя добрых пятнадцать минут, когда я уже успел опрокинуть пару бокалов шампанского, не найдя крепких напитков,
