два коротких — шифр, которым мы пользовались с детства. Поля его знала.
Послышались тихие шаги, дверь заскрипела и в щелочке показалось настороженное личико Поли.
— Княжич?..
— Привет, — чувствуя неловкость, я улыбнулся. — Что-то мне не спится совсем. Вот я и подумал, если ты не спишь, можно к тебе в гости? Не с пустыми руками, конечно.
Я достал из-за спины чашку с теплыми булочками. Поля округлила глаза.
— Вы стянули Варины булочки?..
— Будешь?
Куснув губу, она впустила меня, быстро закрыла дверь и завозилась с защелкой.
Я осмотрелся, прижимая к груди угощение.
Её комната была просторнее той, что была в нашем старом поместье. С моего прошлого визита сюда, перед войной — боже, это было будто в прошлой жизни, — всё осталось так же, по-домашнему тепло и уютно.
Возле подушки на расправленной кровати лежал старенький плюшевый мишка, тот же самый, что я подарил ей в далеком детстве, когда отец решил устроить ещё не говорившей девочке настоящий день рождения. Удивительно, но Поля до сих пор его хранила. А на столике с зеркалом, под тёплым желтым светом лампы, стояла подставка с потрёпанным бантиком, который ей сделала Есеня. Полина бережно хранила их, как свои сокровища.
Даже воздух здесь был не как везде. Пахло свежим постельным бельём, нежными духами и чем-то настолько родным и знакомым, что в груди потеплело. Мы жили здесь чуть больше месяца, но ощущалось, что комнату давно обжили.
Меня окружал домашний уют, словно на миг я оказался в детстве. Снова пахло булочками с корицей, цветами и чистой формой. Закрой глаза — и снова окажешься посреди двора, где мы учили уроки, втроем ловили кузнечиков и божьих коровок, убегали и прятались от разгневанной Вари, замахивавшейся на нас полотенцем.
— Княжич, вы присаживайтесь, — тихий голос Поли вернул меня в реальность. — Что вы хотели?
— А… да, — я замялся и протянул Полине добычу, лихорадочно соображая, что сказать.
Но в голову ничего не шло. Хотелось просто поговорить с ней, но в голову лезла какая-то ерунда про погоду и прочую чушь.
До чего же глупо и неловко я себя сейчас чувствовал. Да и выглядел не лучше. Припёрся посреди ночи с чашкой булок, как ни в чём ни бывало, и даже придумать тему для разговора не могу.
— Знаешь, я тут понял, что мы очень долго не говорили с тобой просто так, по душам.
Я положил чашку на стол, взял пару булочек и протянул одну девушке.
— Как у тебя дела, Поля?
Она взяла булочку и пристально посмотрела на меня. Невысокая, с огненно-рыжими волосами и в уютной, пушистой домашней пижамке. Вся такая родная, что руки сами тянулись прижать её к себе.
— Вы и правда пришли просто узнать, как мои дела, княжич?
Я кивнул и откусил булочку.
— Эм, ну… — растерялась Полина и задумчиво коснулась пальчиком щеки. — Знаете, у нас много чего произошло. Как война началась, я стала в местное капище ходить. Сперва за вас молилась, а потом — и за всех остальных. А ещё Варя согласилась снова поучить меня готовить, представляете? Правда, пока я только борщ готовлю. И, честно говоря, не особо получается. А ещё у нас недавно один работник уволился, его Лука звали, помните? А ещё…
Она замолчала, беспокойно посмотрела на меня — и отложила булку.
— Слава, у тебя что-то случилось, да? Я ведь вижу.
— Кажется, да, — я пожал плечами. — Только так сразу это и не объяснить.
— Тогда ничего и не объясняй, — она шагнула ко мне и обняла, так сильно, как смогли её худенькие нежные руки.
Я ощущал её всем телом. Её нежное, доверчивое тепло. Отчаянно бьющееся сердечко, упругую грудь и мягкие, ласковые руки. Одно её прикосновение, словно лавина, смыло к чёрту все тревоги и тяжёлые мысли. Её тепло наполняло меня, замещая холодную пустоту.
Мой маленький кусочек тепла и добра в этом океане лжи и лицемерия.
— Моя Поленька, — переполненный чувствами, прошептал я и обнял девушку, прижимаясь к её тёплой макушке.
Её плечи вздрогнули. Поля ухватилась за меня и, уткнувшись в грудь, заплакала в голос.
— Слава!.. Я!..
— Всё хорошо, — прошептал я, гладя её по голове. — Теперь всё хорошо…
Теперь и я понимал её без лишних слов, как она меня минуту назад. Одному Всеотцу известно, сколько всего накопилось в душе у этой хрупкой девчонки и сколько она пережила, пока меня не было рядом. И сколько добавилось, когда я вернулся.
— Поленька, я понимаю, что тебе пришлось пережить, но обещаю — всё обязательно будет хорошо, — ласково шептал я, гладя вздрагивающую девчонку. — Теперь всё в прошлом. У нас есть наш дом, а скоро и Есеня вернётся, и мы снова заживём как раньше. Мы снова будем вместе, как одна семья.
Она подняла зарёванное, красное от слёз личико — и, шмыгнув носом, с надеждой посмотрела на меня.
Я стёр пальцами слезинки с щёк и поцеловал её.
— Ты веришь мне?
Она кивнула и поцеловала меня в ответ.
* * *
Императорский дворец, покои государя.
Концентрация альва-частиц 2,1 на миллион
— Изволь объясниться, — Император швырнул на другой конец стола папку с отчетом. — Как такое вообще вышло?
Стараясь сохранять невозмутимую улыбку, профессор Потёмкин пролистал папку с ворохом фотографий и спутниковых снимков. На несколько мгновений его лицо потеряло былую уверенность, вытягиваясь в удивлении.
— Я предполагал, что и такое может быть.
— Предполагал? — государь едва сдерживал злость. — Их третьим испытанием должен был стать бой с группой ракшас, не более! Откуда там оказался доминатор, да еще и такой силы, а? Даже кодексы убивают подобных тварей только группой!
— Возможно он мигрировал из дальней зоны, или вырос в этой, пожирая кристаллы других монстров, — начал рассуждать Потёмкин. — Генезис таких монстров до сих пор не изучен до конца. К счастью, всё ведь обошлось, насколько я полагаю?
— Обошлось, — с сомнением хмыкнул государь. — Если бы не план моего сына и тех ребят, они бы все там остались. Сто с лишним магов, цвет и будущее Империи!
— Зато теперь мы знаем, что им можно доверить это самое будущее, — довольно ухмыльнулся Потёмкин. — А ещё моя теория подтвердилась. Именно это и могло привлечь монстра.
— Поясни, — велел Император. — Ты опять про Вайнера?
