было близких, семьи, друзей. Мои отношения с Ларсеном явно не включали взаимных одолжений.
И вот я — напротив насквозь мокрого агента ФБР, с заурядной внешностью, которую подчёркивал мягкий свет моей роскошной машины.
И он просит меня о помощи.
Мой лоб слегка нахмурился — редкий жест для меня.
— Что за помощь? — Я попыталась стряхнуть мысли.
Деньги?
Политическая услуга?
Или он просил меня убить кого-то?
Это казалось самым логичным, учитывая характер наших с ним отношений. Удивительно, но меня это вовсе не шокировало. Я не испытывала внутреннего отторжения к такой идее.
Агент Рихтер напрягся — вся его фигура отражала тяжесть переживаний.
— Жнец залива совершил своё первое убийство. Рыбак на доках Нью-Бедфорда. Его вспороли, как охотничий трофей.
Я пропустила информацию через себя, осознавая суть его просьбы: он хотел, чтобы я помогла ему раскрыть дело, которое не имело никакого отношения к нашему с ним соглашению об убийстве серийников. Его желание было понятно — и всё же между нами не было никаких договорённостей, превращающих нас в некую парочку детективов, раскрывающих преступления вместе.
— Думаю, ты не совсем верно понимаешь рамки нашей сделки, агент Рихтер, — сказала я.
Он нахмурился:
— Всё я понимаю. Правда. И я обещаю, я не пытаюсь превратить нас, кем бы мы ни были, в какую-то извращённую версию Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Но, Лия, мне правда нужна твоя помощь. Этот ублюдок… он вот-вот устроит нечто масштабное. Ты сама это говорила. И я должен его остановить, иначе…
Его голос сорвался, как будто он выдохся.
Я внимательно его разглядывала: как нервно он подёргивал ногой, как глаза метались от окна ко мне. Его тревожность была оправданной — агент ФБР, стоящий на пороге массового убийства, сражающийся за опеку над дочерью с неадекватной бывшей женой. И я — чёрная мамба, пообещавшая не кусаться.
— Ты прав, предполагая, что он готовит что-то масштабное, — произнесла я, сохраняя невозмутимость.
Рихтер кивнул:
— Мы смогли отследить его по нескольким транспортным средствам — благодаря уличным и дорожным камерам. — Он достал из бокового кармана спортивных штанов свёрнутую папку и протянул мне.
Я на мгновение замялась — будто бы принятие этой папки делало нас партнёрами, а на это у меня не было ни времени, ни желания.
Но всё же я молча взяла её и вытащила несколько помятых фотографий. На них был человек, скрывавший лицо под маской и бейсболкой. Он управлял разными автомобилями, каждый раз с новыми номерными знаками.
— Это всё, что у нас есть, — сказал Лиам. — Никто ничего не слышит и не видит, когда он нападает. Подтянутое телосложение, рост около 180, военные штаны и берцы, маска с черепом. И нож.
Я внимательно изучала снимки: он садится в белый внедорожник, чёрный пикап, семейный минивэн — все машины новенькие.
— Номера поддельные? — уточнила я.
— Да. Неясно, его ли это автомобили или краденые. Время нападений не совпадает с логами ни одной региональной прокатной конторы. Марки и модели — самые распространённые в регионе, но аренду мы исключили. А вот частную собственность — это совсем другое дело.
— Ни одна служба правопорядка в мире не обладает ресурсами, чтобы считать все эти модели автомобилей частью ориентировки, — сказал он.
Я сузила глаза, вновь вглядываясь в фотографии, а затем вернула их.
— Признаю, он умен. Выбирая такие автомобили, он эксплуатирует саму суть проблемы, которую ты описал. Когда он постоянно меняет самые популярные модели машин в стране — сузить круг подозреваемых просто невозможно.
Выражение Рихтера помрачнело. Он забрал фотографии, и его взгляд стал тяжелым.
— Но такая тактика будет работать только до тех пор, пока никто не поймёт, что он на самом деле делает, — добавила я быстро, встревоженная его подавленным видом.
— Что именно? — Он посмотрел на меня. В глазах мелькнула надежда.
— Он использует закон о "дефектных" автомобилях, — сказала я.
— Закон о lemon car? Ты имеешь в виду тот федеральный закон, который позволяет вернуть неисправную машину?
Я кивнула в сторону фотографий у него в руках.
— Все эти машины новые, модели этого года. За исключением минивэна — он прошлогодний, но всё ещё считается новым, если был куплен напрямую с площадки дилера.
— И ты определила это просто по фотографиям?
— У меня фотографическая память. А автомобильная реклама — одна из самых навязчивых и вездесущих в телевизоре и журналах. Раздражающая, но эффективная — застревает в подсознании.
Рихтер уставился в снимки в своих руках.
— Зачем же ему использовать закон о lemon car, чтобы так часто получать новые машины? Почему не просто красть? Это ведь куда проще.
— Проще, но и куда рискованнее. Этот человек потратил массу времени и усилий на логистику своих атак: поддельные номера, смена авто… Угон новых машин слишком опасен, особенно с учётом всех мер предосторожности, которые он предпринимает. Угнанные авто легко отследить.
Рихтер кивнул.
— А если ты сам покупаешь машину — ты числишься её владельцем, и никто её не ищет. А если отказаться от оформления у дилера, то у тебя есть льготный период, чтобы зарегистрировать её самостоятельно. — Он явно оживился, будто с него свалился груз. — Вот почему мы ничего не нашли ни в угнанных авто, ни в прокатных. Он их просто покупает.
— А потом, немного повозившись с машиной, подделывает неисправность, и возвращает её по закону, — добавила я.
— Это даёт ему право на полный возврат или новую машину. И всё — он снова в игре. Он мог провернуть это с кучей дилеров по всему побережью.
— Он ездит на постоянно меняющемся транспорте с поддельными номерами. Если его остановит полиция, он покажет документы о покупке. Патрульные решат, что номера — ошибка дилера, и попросят зарегистрировать её в течение 30 дней. — Рихтер расширил глаза, шок отражался на его лице. — Да чтоб его. Я такого не видел за всю свою карьеру.
— Он хитер. И теперь это твой недостаток. Особенно после первого убийства.
Снаружи енот с детёнышами копался в мусорке в тёмном переулке.
— Свяжись со всеми автосалонами в разумном радиусе и выясни, кто подавал заявки на возврат по закону о lemon car. Так ты найдёшь подозреваемого. Времени в обрез. Он, возможно, уже готов к крупной атаке.
Рихтер заметно занервничал.
— Мне надо возвращаться в офис. Есть здесь какой-нибудь тёмный парк поближе к общественному колледжу? Я не хочу снова так бежать.
Я прищурилась.
— Общественный колледж? Ты припарковался рядом с колледжем Бостона?
Он выглядел застигнутым врасплох. И правильно. Только одна причина могла заставить его поехать туда, ведь это не по пути.
Я кивнула.
— Ясно. Можно
