на кухню. Сердце колотилось так, будто сейчас вырвется из груди.
Кухня — тоже чисто.
Мы вошли в старую столовую. Здесь тоже было чисто, но по всему ветхому столу лежали карты и всякий разный хлам. Дом казался капсулой времени — словно бабушка Роберта всё ещё жила здесь. Обстановка была устаревшей, в целом аккуратной, если не считать горы пустых бутылок, банок из-под пива и использованных вейпов.
— Второй этаж чист, — раздался в рации голос молодого офицера за секунду до того, как команда у входа подала сигнал, что собирается спуститься в подвал.
Мой взгляд метался по столу и полу: провода, инструменты, контейнеры с летучими химикатами, защитные перчатки и очки, разбросанные в беспорядке.
Блядь!
— Не спускайтесь вниз! — рявкнул я в рацию, когда холодная волна паники пронеслась по моему телу. Не теряя ни секунды, я рванул вперёд, обогнав Роуз и остальных, крича: — Не спускайтесь в подвал!
Через мгновение я уже был в коридоре. По какой-то причине Ковбой оказался у самого входа в подвал. Дверь была распахнута, и, скорее всего, агенты уже начали спускаться.
Я налетел на Ковбоя в тот самый момент, когда дом сотрясла оглушающая волна взрыва.
Ударная волна сбила нас с ног. Моё тело с грохотом врезалось в твёрдый пол. Воздух моментально наполнился пылью, дымом и запахом гари и горелого дерева. Уши звенели, заглушая всё вокруг, пока я, задыхаясь, пытался подняться хотя бы на четвереньки.
Коридор был разрушен: трещины в стенах, ковёр усеян осколками стекла и обломками.
Настоящий кошмар.
Когда зрение прояснилось, я увидел Ковбоя рядом. Он кашлял, но был жив. Остальные агенты — тоже.
Я сел и уставился в пространство, пока мой взгляд не упал на упавший со стены семейный портрет Кирби. Теперь он лежал, прислонившись к деревянной балке среди обломков. Сквозь разбитые окна проникал солнечный свет, и в его лучах, как рой крошечных звёзд, танцевала пыль над фотографией.
Стекло треснуло, скрывая часть выцветшего снимка, на котором были изображены Роберт Кирби и его родители в парке аттракционов. Маленький Роберт с родителями выглядывал из специальной стенда с прорезями для лиц, оформленного как счастливая собачья семья. Его лицо было в самом маленьком отверстии — там, где щенок. Глаза Роберта сияли радостью ребёнка, катающегося на каруселях и жующего сладкую вату с родителями. Их лица были в двух больших прорезях — для родительских собак.
Надпись над ними гласила: «Из счастливого сердца рождается жизнь, полная любви и радости».
Глава двадцать первая
Лия
Мои пальцы мягко скользнули по клавишам рояля, завершая мою личную аранжировку «Лебедя» Камиля Сен-Санса. Я репетировала на сцене концерт, назначенный на эти выходные. В первом ряду сидели Кристал, менеджер по организации, и несколько работников сцены. Они внимательно наблюдали за мной, прислушиваясь к музыке, пока ждали указаний.
Это было странно, но я никак не могла отделаться от ощущения, будто что-то не так. Будто у меня развилось шестое чувство. Вдруг резкий, пронзительный звук, похожий на сирену, раздался в зале — сработало оповещение Amber Alert сразу на нескольких телефонах.
В воздухе повисли растерянные шепотки, пока кто-то зачитывал сообщение.
— Это Жнец залива, — произнесла Кристал, глядя на меня поверх своих очков в красной оправе. — В розыск объявлен Роберт Кирби и красный пикап с номером MA3 4BZ.
Марианна, молодая сотрудница сцены с короткими волосами и пирсингом в носу, с трудом разблокировала телефон.
— Боже мой! — ахнула она, на лице смешались шок и восторг. — В доме Кирби произошёл взрыв, когда там был ФБР. Сейчас идёт крупная операция по его поимке!
— Да ты шутишь! — воскликнула Кристал, и все тут же загудели от волнения.
Я молча переварила информацию и хлопнула в ладони:
— Сосредоточьтесь, пожалуйста.
Кристал и Марианна посмотрели на меня с лёгким замешательством, будто их выдернули из транса.
— Скажи Грегори, чтобы перенастроил рояль вручную, без цифрового тюнера. Из-за него ноты звучат слишком чисто. Люди не ценят такую стерильную точность.
— Конечно, Лия, — быстро ответила Кристал, убирая телефон. — Марианна сейчас же передаст.
Марианна метнула на Кристал взгляд из разряда «а почему бы тебе самой не сходить?», но всё же встала и ушла.
Я потянулась за кремовым кашемировым жакетом, лежащим рядом на скамье, и достала из кармана раскладушку. Встав — грациозно, хоть и чуть быстрее обычного — я скрылась за кулисами.
На мгновение замерла, сжимая телефон в руке.
По груди пробежал холодный озноб. Был ли агент Рихтер ранен? Или, хуже того, мёртв? Если так — какое колоссальное расточительство. Ушли годы на то, чтобы заменить Ларсена кем-то вроде Рихтера. И, честно говоря, я сомневалась, что найду кого-то такого же.
Рихтер был человеком чести, не боялся опасности. В целом уравновешенный, с внутренним компасом, указывающим на цель — сделать мир лучше. Или хотя бы не дать ему окончательно скатиться в бездну. Главное — он носил в себе наивную, но искреннюю веру, что это возможно.
Именно поэтому он был незаменим. Особенно сейчас, пока Убийца с железнодорожных путей всё ещё на свободе.
Именно ли осознание этой ценности Рихтера зажгло во мне что-то? Это открытие не только ошеломило, но и вызвало вспышку… беспокойства? Тревоги?
Я набрала его номер. Мы ведь договорились — никаких звонков. И всё же я звонила.
Он ответил.
По фоновым звукам — сигналам больничной аппаратуры и объявлениям по громкой связи — сомнений не оставалось: он в госпитале.
— Алло? — Голос Рихтера был тихим, отрешённым от реальности.
Я сказала очевидное:
— Ты жив.
Повисла пауза.
— Типа того, — наконец ответил он.
Снова тишина.
— Хорошо, — сказала я и повесила трубку.
В его голосе не было сомнений: он на пределе. Последние месяцы подкосили бы кого угодно. Несмотря на свою стойкость и решимость, Рихтер оставался человеком — со своими пределами. Что-то подсказывало мне: он вот-вот выдохнется. Возможная потеря ребёнка, а теперь ещё и ранение во время взрыва — всё это в совокупности могло окончательно его сломать.
Судебная система в этой стране была абсурдной и глубоко порочной. Законы, казалось, применялись исключительно к бедным, а госпожа Удача была надёжна, как пьяная шлюха.
— Кристал, — позвала я, возвращаясь на сцену.
Она тут же встала.
— Свяжись, пожалуйста, с генеральным прокурором. Пусть позвонит мне на мобильный.
В её глазах вспыхнул интерес:
— Вы имеете в виду Генерального прокурора США? В Вашингтоне?
Я задумалась на мгновение:
— Нет. Прокурора штата Массачусетс.
Позиция пониже. Он будет охотнее идти на обмен услугами.
— Конечно. Сейчас же позвоню в его офис, — ответила она.
— Спасибо, — сказала я,
