Бумаги пострадали при взрыве, но одно было ясно — он выбирал своих жертв осознанно, как наёмник, тщательно их профилируя. Мы утопали в море улик и наводок, но сосредоточились на двух вещах: методах профилирования Кирби и его тяжёлой борьбе с психическим здоровьем. Это были наши ключи к пониманию его — и к его поимке.
— Как он собрал всю эту информацию о жертвах? — покачал головой Мартин. — Я, честно, хрен его знает. Это же невероятно. Нам, в ФБР, пришлось бы получить кучу ордеров, чтобы нарыть хотя бы половину этого.
— Вот она, армия США, — произнесла Хизер. — Мы создаём лучших из лучших.
— И самых депрессивных, — добавил Ковбой.
Шутка была мрачной, но правдивой. История Кирби — это обвинительный акт в адрес сломанной системы психиатрической помощи в нашей стране.
Он вернулся с Ближнего Востока тенью самого себя.
Сначала Кирби, как и многие ветераны, избегал обращаться за помощью, опасаясь последствий внутри армии. В культуре, где признание в слабости часто воспринимается как провал, можно было потерять всё. Но реальность быстро дала о себе знать — первое задержание за вождение в пьяном виде, серия драк в барах.
Диагнозы: тяжёлое посттравматическое стрессовое расстройство и психотическое расстройство, вызванное злоупотреблением веществами. Тогда-то он и начал отчаянно искать помощь.
Но то, что он нашёл — был обломками системы. Смехотворная зарплата, предлагаемая консультантам по психическому здоровью в государственных учреждениях, привела к кризису. Квалифицированных специалистов катастрофически не хватало. Те же, кто отваживался работать с самыми мрачными сторонами общества, получали в ответ горы студенческих долгов и зарплату, сравнимую с доходом кассира в супермаркете — разве что без скидки на продукты.
Самолечение стало для Кирби способом справиться с кошмарами и ПТСР. Опасный путь, ведущий к краю.
— Чёрт, — пробормотал я, глядя на фото молодого, полного надежд Кирби, а потом — на того сломленного мужчину, которого страна бросила после войны. — Сейчас настоящий враг солдата не на Ближнем Востоке. Он здесь. В его собственной, грёбаной стране. — Я швырнул досье Кирби на стол.
Хизер, Мартин и Ковбой подняли головы. На их лицах — согласие, смешанное с яростью.
— Эти ублюдки в Вашингтоне отправляют наших парней в ад, ломают их, — процедил я сквозь зубы. — А сами отправляют своих деток в частные школы и на каникулы в Париж. Почему, чёрт возьми, мы всё ещё позволяем им это?
— Хлеба и зрелищ, — заметила Хизер. — Как в Древнем Риме: императоры удерживали толпу под контролем бесплатной жратвой и шоу. С тех пор мало что изменилось. Пока у нас хватает на фастфуд и кабельное, мы молчим.
Пока мы переваривали эту информацию, Мартин получил звонок и коротко поблагодарил перед тем, как повесить трубку.
— Местные копы, — сообщил он, и мы напряглись, готовясь вновь нырнуть в дело. — Один охотник сказал, что в его хижину возле Конкорда кто-то вломился.
— Близко к реке? — спросил я.
Ковбой поднялся, телефон в руке, и молча вышел:
— Сейчас вернусь.
Я не придал этому значения.
— Примерно в двух милях, — ответил Мартин. — Место довольно уединённое.
Я нахмурился:
— Может быть, что-то есть. — Хотя в глубине души подозревал, что это очередной тупик. Один из многих, за которыми мы уже гнались.
— Я направлю туда группу, — сказал Мартин, в голосе которого слышалась усталость. Он понимал, что это ещё сильнее растянет наши ресурсы.
Охота за Кирби длилась уже несколько дней, охватывая несколько штатов. Поддержка такой масштабной операции таяла с каждой минутой — от ФБР до участков в маленьких городках.
— Спасибо, — кивнул я, и тут же заметил МакКорта, приближающегося к нам с видом гиены, принюхивающейся к раненой добыче. — Я скоро вернусь, — бросил я и встал, пробираясь сквозь хаос столов и бумаг, направившись к лестнице в дальнем конце — подальше от лифта, которым ехал МакКорт.
Я спустился на этаж ниже и сразу направился в отдел киберпреступлений — точнее, к небольшому офису в конце коридора. Гриффин заслужил личный кабинет за тридцать с лишним лет в ФБР. Он едва взглянул на меня, когда я с мягким стуком вошёл.
Гриффин кивнул в сторону открытого окна, размером почти с дверь. В кабинет врывался прохладный сквозняк.
Я кивнул в ответ и выбрался на балкон снаружи — на ту самую «курилку», которую облюбовали все курильщики и вейперы.
Глаза Ковбоя встретились с моими. В них читалось что-то вроде жалкой попытки извиниться, пока он выдыхал облако пара. Позади него агенты из кибер- и организованной преступности тихо болтали, выпуская пар как заводские трубы.
— Как, чёрт возьми, ты так быстро сюда добрался? — проворчал я, злясь, что мои пару минут тишины снова превращаются в болтовню. Хотя, если честно, лучше уж это, чем выслушивать очередную лекцию МакКорта.
— Дядя написал, что едет вниз, — пожал плечами Ковбой.
Я одарил его строгим взглядом.
Он поёжился, опустил глаза.
— Вы же понимаете, что я с ним не только на работе сталкиваюсь, да? Сейчас всё просто жопа. На дне рождения моей сестры в воскресенье он умудрился разозлить всех мамочек, начав гнать на привязанное воспитание. Сказал, что рад, что умрёт до того, как поколение, вскормленное приложениями для йоги и грудью до колледжа, получит оружие. Мол, они все стволы развернут в другую сторону.
— Иисусе…
— Ага. Джен сказала маме, что на Рождество попросит Санту, чтобы “дядя Клиффи ушёл навсегда”. Джен, между прочим, пять.
Я вытащил смятый пачек сигарет и закурил — только для того, чтобы Роуз высунула голову из окна:
— Двадцать первый век на дворе. Кто ещё курит сигареты?
Я сделал глубокую затяжку:
— Мне почти сорок. Я отказываюсь оставлять на месте преступления вонь сладкой ваты. Стремлюсь к вайбу детектива Раста.
Роуз вышла на балкон, лицо без выражения:
— Ну что ж, детектив, МакКорт тебя ищет.
— Чёрт, — выдохнул я.
Ковбой хмыкнул:
— Саурон выпустил своих назгулов?
Роуз, не моргнув, подошла к нему и выхватила вейп:
— Это ты сам придумал, Ковбой, или снова ChatGPT пишет твои шутки? — Она сделала глубокую затяжку, выдохнула пар прямо ему в лицо и спокойно вернула девайс.
Я снова затянулся сигаретой, морщась от мерзкого запаха. Пятнадцать лет без никотина — и вот я снова здесь. Давление рвало меня изнутри, и только этот быстрый удар никотина давал иллюзию спокойствия и удовольствия.
С недовольной гримасой я затушил сигарету и затолкал окурок обратно в пачку.
— Сэр, — позвала агент Роуз.
Я обернулся.
— Поступили звонки от жителей вдоль реки Непонсет. Жалуются на лодку и огни в болотах по ночам. Говорят, раньше такого никогда не было. Решила, что стоит упомянуть.
Я задумчиво погладил подбородок:
— Непонсет
