шёл мелкий дождь, и свет уличных фонарей был размытым.
Топот! Топот! Топот!
Проходя мимо ковра, Чарли Рек вдруг споткнулся и чуть не упал. Ковёр, казалось, ожил, обмотав и связав его лодыжки!
Бум!
Кофейный столик взлетел вместе с фарфоровой чашкой и документами, ударил Чарли Река по лицу, разбив его на куски и превратив в расчленённую странную деревянную куклу. В следующее мгновение фигура Чарли Река появилась с другой стороны, и он, с оставшимся страхом, продолжал бежать.
Он никогда так не ненавидел свою слишком большую спальню.
Топот! Топот! Топот!
Среди летящих ручек и бумаг Чарли Рек наконец добежал до окна. Будучи благочестивым верующим, он не стал сразу выбивать стекло, а схватил штору и с шумом дёрнул её. В то же время его другая рука нажала на газовую трубу.
На чёрно-железной металлической поверхности мгновенно образовался слой белого инея.
Щёлк!
Стекло перед Чарли Реком само разбилось. Каждый осколок, словно пуля, выстрелил и ударил торговца по лицу, не оставив на его коже ни одного целого места и вызвав фонтан крови из шеи.
Взгляд Чарли Река потемнел, и он бессильно упал назад. В ходе этого процесса он кричал и звал на помощь, но его голос никак не мог выйти из комнаты.
В это время в другой комнате служанка с Южного континента увидела, как свет газовой настенной лампы задрожал. Она тут же повернула голову к месту, где находился «наниматель», и увидела, что газовая труба там покрыта белым инеем.
В доме напротив пьющий мужчина с красным носом вдруг заметил, что штора в окне Чарли Река задернута лишь наполовину. По их уговору, полностью задернутые и полностью открытые шторы означали, что всё в порядке. Задернутые с одной стороны или наполовину означали чрезвычайную ситуацию и необходимость немедленно уведомить вышестоящих.
Он резко вскочил.
Глава 1060. Власть «Луны»
Мужчина с красным носом подбежал к сейфу и из потайного отделения достал радиоприёмник и шифровальную книгу. Присев на корточки, он быстро перевёл сообщение о происшествии в шифровку и начал её передавать.
Тем временем в доме Река служанка с коричневой кожей вылила на левую руку флакон индиго-синей жидкости. Кожа на этом месте тут же изменила цвет, но под индиго проступили чёрные нити, похожие на извивающихся червей. Они быстро собрались в странное лицо размером в пол-ладони, с глазами, маленькими, как рисовые зёрна, и ртом, большим, как чайное блюдце.
— С Чарли Реком произошёл несчастный случай, — сказала служанка, глядя на лицо на своей руке и произнося каждое слово чётко.
Каждое произнесённое ею слово, казалось, обретало форму, проявляясь между её ртом и рукой в виде индиго-синей сущности. Затем эти слова, словно написанные, переплелись и были окутаны дымом того же цвета. В этот момент странное лицо на руке служанки медленно открыло рот и втянуло в себя индиго-синий дым вместе со словами.
Все аномалии тут же исчезли. В темноте за окном маленькая обычная летучая мышь взмахнула крыльями, вышла из неподвижного состояния и полетела неизвестно куда.
На другой улице, менее чем в пятистах метрах от книжного магазина, в воздухе над рестораном южноконтинентальной кухни одна за другой вылетали из темноты маленькие летучие мыши. Они собирались вместе и поднимали густой дым, который, казалось, был лишь иллюзией. В мгновение ока дым и мыши исчезли, оставив после себя лишь фигуру мужчины в фраке, но без шляпы.
Этот мужчина был худым и очень высоким, его волосы были светлыми, почти серебряными, а глаза — алыми, словно наполненными кровью. Это был граф сангвинов Мистраль.
Он поднял левую руку с кольцом с тёмно-синим драгоценным камнем, поправил свой несколько вычурный галстук-бабочку и, глядя на давно закрытый ресторан внизу, сказал:
— Обе информации в итоге сошлись здесь.
Едва Мистраль договорил, как напротив него появилась фигура в тёмно-чёрном придворном платье и маленькой мягкой шляпке того же цвета. Её волосы были светло-золотыми, глаза — лазурными, а лицо — бледным, как у самой изящной куклы. Деревья на улице внизу вдруг слегка зашевелились, и свет газовых фонарей одновременно замерцал.
— «Марионетка», — слегка кивнул граф Мистраль, признав личность и статус Шаррон.
Шаррон, не глядя на него, посмотрела на второй этаж ресторана.
— Чувствуется остаток поклонения «Материнскому Древу Желаний».
— Тогда нет проблем, — Мистраль полуобернулся в воздухе и, кивнув в самую тёмную область, сказал: — Господин Нибайс, пожалуйста, заблокируйте это место.
Тут же раздался старый и глухой вздох, и пара крыльев, покрытых тёмной кожей и бесчисленными узорами, внезапно высунулась из этой темноты. Они становились всё больше и больше, и за две-три секунды полностью окутали окрестности. Ресторан погрузился в неестественную тьму, словно его перенесли из реального мира.
Мистраль больше не колебался. Он достал из бронзовой коробки, инкрустированной рубинами, прозрачный стеклянный шар в форме глазного яблока. Выражение его лица слегка исказилось от боли, и он позволил шару соскользнуть с пальцев и упасть вниз.
Стеклянный шар в темноте сам по себе излучал слабый свет и, казалось, под действием какой-то силы постоянно менял направление в воздухе. В конце концов, он упал в одну из комнат на втором этаже ресторана.
Тут же вспыхнул ослепительно-яркий свет. В той комнате словно взошло «солнце», осветив всё вокруг и заставив всю грязь, падение, зло, нежить и тьму быстро таять.
— Хм-м... — Мистраль, давно закрывший глаза, вдруг нахмурился и издал недоумённый звук.
Он не почувствовал, чтобы в том ресторане было какое-то сопротивление.
Шаррон, которая уже смотрела прямо, хоть и не изменилась в лице, но её туго стянутые светло-золотые волосы, казалось, едва заметно зашевелились.
«Солнце», взойдя, быстро «зашло», и ослепительный свет в темноте беспомощно угас. Поскольку это был предмет, направленный против злых духов, сам дом не пострадал. Граф Мистраль открыл глаза, посмотрел несколько секунд, а затем протянул правую руку и резко схватил вверх.
Тьма над рестораном тут же ожила, превратившись в иллюзорные цепи, которые связали всю крышу. Под скрежет, от которого сводило зубы, крыша была силой сорвана и подвешена в воздухе.
Без этого препятствия Мистраль и Шаррон ясно увидели ситуацию в комнате: радиоприёмник стоял на столе, рядом — расшифрованная телеграмма. На полу — тёмно-синее, обугленное пятно. В другой стороне комнаты стояло старое пианино, коричневый стул, казалось, только что был передвинут. На пианино стоял бокал красного вина, в котором плавал маленький, липкий, странный человечек телесного цвета. Остальная обстановка была как у обычных людей.
«Люди отсюда только что ушли!» — смутно догадалась Шаррон.
