разгоняя перед собой темноту. Наверное, была уже глухая ночь, но спать не хотелось совершенно. Виолетта прижималась к маминому боку, смотрела в пол и старалась ни о чем не думать. Ей было холодно, кончики пальцев онемели, волны мелкого озноба пробегали по телу, словно вместо лета опять началась студеная зима.
В какой-то момент мама наклонилась, прижалась губами к волосам, прошептала чуть слышно:
– Все будет хорошо, Веточка.
Виолетта с надеждой глянула на нее, а мама резко вскинула голову, сообщила напряженно звенящим, не похожим на ее обычный голосом:
– Нам надо в туалет.
Дядя Кармий сухо отрезал:
– Поте́рпите. Не маленькие.
Мама на мгновение закусила губы, спрятала глаза, но все же проговорила, гораздо тише и как будто немного виновато и заискивающе:
– Это не мне. Это Ветке.
И непонятно, как так получилось, но слова вырвались сами, хотя еще секунду назад казалось, они навечно замерзли даже не на подходе к горлу, а в сознании и больше не удастся выдавить из себя ни одного.
– Я не могу терпеть, – жалобно пискнула Виолетта, не узнавая и собственный голос, тонкий, испуганно дрожащий, как заячий хвостик. – Мне правда очень надо.
– Карик, ты же понимаешь, – добавила мама, просительно заглядывая в глаза дяде Кармию, – Ветка-то еще ребенок. У нее бывает так. От волнения.
Тот нахмурил брови, громко и досадливо выдохнул, помедлил немного, но потом все-таки окликнул водителя:
– Эй, останови!
Машина вильнула, опять свернула к обочине. Дядя сам открыл дверь, кивнул двум своим помощникам, распорядился, указав на выход:
– Вы с ними. – Потом пронзительно уставился на маму. – А вы смотрите у меня, без фокусов!
– Да что мы сделаем? – флегматично пробормотала та. – Лес же кругом и ночь.
Когда выбрались наружу, Виолетта замерзла еще сильнее, ее тихонько потряхивало, по спине и рукам пробегали мурашки. Она не до конца понимала, что задумала мама, но послушно шагала рядом с ней и не признавалась, что в действительности в туалет совсем не хотела.
Раз мама говорила, раз настойчиво подталкивала вперед, значит, так было надо. Тем более сама Виолетта сейчас абсолютно не представляла, что делать, а могла только следовать чужим командам. А еще ей казалось несправедливым и невероятным, что все остальное в мире текло своим чередом, не замечая происходившего с ней и ее семьей кошмара и никак на него не реагируя.
Кузнечики беспечно стрекотали, легкий ветерок перебирал листья деревьев, звезды ярко сияли на чернильном небе. Им до людей совсем никакого дела, и не к кому обратиться за помощью.
До зарослей кустов, отмечавших начало леса, осталась всего пара метров, когда один из бандитов – теперь Виолетта именно так называла этих мужчин во главе с дядей Кармием – грубо ухватил маму за руку, притормозил.
– Ну все, достаточно отошли. Делайте свои дела, и возвращаемся.
– Но тут же все открыто, как на ладони, – робко возразила мама.
– И что? – снисходительно поморщился бандит. – Да кто на вас смотрит.
– И все-таки… ну как-то неудобно… – забормотала мама смущенно. – Виолетта же девочка.
– Надо же, стеснительные какие. – Бандит хмыкнул и все же разрешил: – Ладно. Но только не дальше двух шагов. Иначе… – Он чуть приоткрыл полу пиджака, – у меня найдется чем вас достать.
– И на всякий случай знайте, – подключился второй, насмешливо поглядывая на Виолетту, – тут и волки водятся, и рыси. Им хоть девочка, хоть мальчик, хоть тетенька, все вкусные.
Едва он договорил, откуда-то действительно донесся странный вой. Но не из леса, а вроде бы с другой стороны.
Мама подтолкнула Виолетту, и они вместе зашли за ближайший куст. А вой тем временем перешел в нарастающий гул, и все они – не только Виолетта с мамой, но и бандиты – невольно на него обернулись. Увидели, как что-то пронеслось по небу, оставляя за собой сияющий след, с разгона врезалось в землю. И та дрогнула, сильно, как до жути испугавшийся человек, изрыгнула из себя багровый столб огня, окрасивший небо ярчайшим заревом, отчего стало так светло, будто внезапно наступил день, и тут же мир заполнил оглушительный грохот.
Он ударил не только по барабанным перепонкам, но и, казалось, по каждой клеточке, прогнал по земле новую волну вибраций. Если бы Виолетта с мамой не вцепились друг в друга, то вряд ли удержались бы на ногах.
Тело и мысли будто парализовало, несколько секунд Виолетта не чувствовала совсем ничего, но затем ощутила, как мама крепко притиснула ее к себе, и даже сквозь вату в ушах услышала горячечный шепот:
– Беги, Веточка! Скорее! Беги не оглядываясь! Что бы ни случилось. Беги, солнышко! Поняла?
Не дожидаясь ответа, мама оттолкнула от себя дочь, и Виолетта действительно побежала. Сначала по инерции, от толчка, затем в первородном животном порыве, не думая, не анализируя. Ею управлял неподконтрольный страх, а разум полностью отключился. В спину били ужасные звуки: ругательства, истеричные и яростные крики, истошный визг. И даже… выстрелы.
Где-то в глубинах сознания шевелилось жуткое понимание, что эти звуки могли означать, но Виолетта не останавливалась. Ее подстегивали мамины слова, до сих пор звенящие в ушах: «Беги, Веточка! Беги не оглядываясь! Что бы ни случилось». И она бежала, бежала, бежала, не замечая, как безжалостно хлещут ветки: по ногам, по рукам, по лицу. Падала, запнувшись за невидимые препятствия, но тут же поднималась и снова срывалась с места.
Во рту давно уже появился железистый привкус крови, в боку нестерпимо кололо, перед глазами мелькали светящиеся точки. Но ничто ее не останавливало, пока правая нога в очередной раз не зацепилась за что-то твердое.
Тогда Виолетта не просто упала, а рыбкой пролетела вперед, с размаха рухнула на траву, ударилась – коленями, животом, подбородком – и больше уже не стала вставать.
Глава 27
Дыхание окончательно сбилось, сердце стучало прямо в горле, глаза не видели абсолютно ничего, а еще недавно бывшее крошечным понимание вдруг разрослось и тяжким грузом придавило к земле сильнее любой усталости.
С родителями случилось самое страшное, и теперь Виолетта совершенно одна. Не только сейчас ночью в лесу, а на всем белом свете и навсегда.
Слезы сами собой хлынули из глаз, горло сдавило спазмом, пальцы на руках сжались, с корнями выдергивая попавшие в них пучки травы. Тело дрогнуло, выталкивая из себя первые рыдания, а дальше…
Дальше Виолетта даже толком не осознавала, что с ней происходило. Ее трясло и выкручивало так, что казалось, еще немного – и вывернет наизнанку. Или разорвет на части.
В мозгу что-то взрывалось, перед глазами вспыхивали яркие искры. Она задыхалась,
