постепенно сгущались и наполнялись темнотой. Виолетта, прильнув к окошку, наблюдала за менявшимися пейзажами и вслушивалась в ровный перестук колес.
Тук-тук-тук,
Как сердца стук.
Вперед-вперед
Вагон несет…
Сквозь овладевшее ею полудремотное состояние, когда смешивались явь и сон и сами собой приходили стихи, пробился мамин осторожный шепот:
– Кость, Ветка заснула, кажется.
– Ну и пусть отдыхает, – откликнулся папа. – Заслужила. Закончить учебный год на одни пятерки – это тебе не хухры-мухры.
– Так а ночью что будет делать?
– Спать, Люсь. Тем более уже и так почти ночь. А в дороге знаешь как сладко спится.
Но Виолетта не спала и не бодрствовала, а как это правильно назвать, сама не представляла. Просто было настолько хорошо, спокойно и уютно, что не хотелось ни о чем думать. И шевелиться не хотелось.
Она очнулась, только когда в дверь купе постучали, громко и настойчиво. Виолетта открыла глаза и увидела мужчин. Троих или даже четверых, двое из которых были в милицейской форме.
Из-за их спин растерянно выглядывала проводница. А поезд не ехал. Стоял. И за окном стало совсем темно.
Уже станция? К ним все-таки кого-то подселяли? Или проверяли билеты?
– Шорохов Константин Максимович? – произнес один из мужчин.
– Да, – подтвердил папа удивленно.
Он потянулся к висящему возле двери пиджаку, в кармане которого лежали паспорт и билеты, но руку перехватили со словами:
– Не здесь.
Другой мужчина показал какие-то корочки и заявил:
– Пройдемте с нами. – Имея в виду не только папу, но и маму, и Виолетту. Хотя они в любом случае не поехали бы дальше одни. – Там и разберемся с вашими документами.
Обычно так задерживали преступников в фильмах: заходили, предъявляли удостоверение, выводили из поезда. Но Виолетта знала точно, родители никакие не преступники. А уж она сама – и подавно. Ей только в прошлом месяце исполнилось тринадцать.
Так что происходило?
В носу щипало, сердце колотилось как ненормальное. Родители тоже чувствовали себя не очень. Побледневшая мама взяла Виолетту за руку, как маленькую, и ее пальцы, несмотря на летнюю жару, оказались необъяснимо холодными и ощутимо подрагивали.
– А в чем дело? – попытался выяснить папа, но мужчины в форме ничего объяснять не стали.
Они по-прежнему отговаривались загадочным «на месте узнаете», еще и напирали на сознательность, повторяя, что из-за них задерживается целый поезд.
Виолетту даже затошнило от волнения. В голове тоненько звенело, что это неправда, что ей просто снится кошмар, но сейчас она проснется, и все будет как раньше. Равномерное перестукивание колес, мысли о море, бесконечная линия электропередач за окном, мелькание фонарей и обещанный папой вагон-ресторан. Но секунды пролетали, а ничего не менялось: поезд так и стоял на месте, странные мужчины никуда не исчезали, по-прежнему раздавали приказы и поторапливали глуховатыми строгими голосами.
Глава 26
Шороховым даже переодеться не дали, сославшись на то, что время стоянки заканчивается, только разрешили накинуть поверх что-нибудь потеплее и собрать вещи. А когда вывели из вагона и с вокзала – название станции Виолетта прочитать не сумела, потому что перед глазами все плыло, – усадили в серо-зеленый микроавтобус уазик.
Папа выглядел не растерянным, не напуганным, а скорее удивленным. Подмигнул Виолетте, улыбнулся уголками рта. А вот мама по-настоящему нервничала.
Она вцепилась в руку мужчины, который сидел рядом, посмотрела ему в лицо, забормотала:
– А может, вы все-таки расскажете, в чем дело? Прямо сейчас. Прошу вас. По сути, какая разница?
Но ответил ей папа.
– Люсь, ну что ты? – проговорил успокаивающе. – Это наверняка просто какое-то недоразумение. И, думаю, оно очень быстро разрешится. Вот увидишь.
Мама оставила в покое соседа, села прямо, но низко опустила голову. Послушалась, вот только, похоже, не поверила. И Виолетта не поверила, пусть и очень-очень хотела. Потому как заметила на лице сидящего напротив мужчины недобрую усмешку. И, вообще, она нутром почувствовала, никакие это не милиционеры.
Если в поезде и на вокзале незнакомцы вели себя достаточно сдержанно и даже вежливо, сейчас их отношение изменилось. И дело не только в увиденной усмешке и в том, что мужчина, с которым мама разговаривала, даже взглядом ее не удостоил.
Все сопровождающие теперь больше молчали, сидели с каменными непроницаемыми лицами, а если смотрели, то с каким-то непонятным превосходством или пренебрежением. Как будто не на людей. И оттого стало еще страшнее.
Внезапно машина сбавила скорость, а потом свернула к обочине и остановилась. Сжимавшее тело и сознание напряжение немного ослабло. Виолетте показалось, сейчас все действительно благополучно закончится – как сказал папа. И предчувствие только усилилось, когда дверь распахнулась и в машину забрался еще один человек.
– Карик! – озадаченно выдохнул папа.
Ну да, Виолетта его тоже сразу узнала. Они же родственники. Для нее он дядя, а для папы двоюродный брат с необычным именем Кармий.
Мама тоже сразу оживилась, вскинула голову и даже не столько попросила, сколько потребовала:
– Ты-то хоть расскажи, что тут творится. Это что, такой сюрприз?
Дядя Кармий насмешливо хмыкнул.
– Точно, сюрприз. И я считаю, неплохо вышло.
– Ты в своем уме? – возмутилась мама, наверняка хотела продолжить, но дядя ее оборвал:
– А ну цыц! Я тебе не муж, терпеть не стану. Так что, Люся, лучше захлопнись.
– Карик! – рявкнул папа.
Хотел подскочить, наброситься на брата, чтобы не смел так разговаривать с ними, но сильный выверенный тычок в живот заставил осесть назад на сиденье и согнуться от боли.
Мама вскрикнула, но сразу зажала рукой рот, другой вцепилась в дочь, а Виолетта невольно вжалась в стенку машины. Тоненькая жилка на виске надсадно запульсировала в такт пролетающим мгновениям, а дядя Кармий развернулся в сторону водителя, скомандовал:
– Чего стоим? Газуй!
И автомобиль снова затарахтел, тронулся с места.
Это уже давно не напоминало кино, а было по-настоящему ужасно. Виолетта абсолютно не понимала, что происходит. Взрослые разговаривали, громко разговаривали, но в ее сознание только изредка проникали отдельные слова: по-хорошему, подпись, документы. Остальное звучало как неведомая тарабарщина. В животе словно камень ворочался, давил внутренности, в ушах шумело. Лишь собственное имя отчасти вернуло в реальность.
– Ладно я, разберемся. А Люся с Веткой тебе зачем? – сказал папа.
– Для гарантии, – невозмутимо пояснил дядя Кармий. – Чтобы время зря не тратить.
– Ну ты и мразь, – яростно процедил папа сквозь стиснутые зубы и тут же получил новый удар.
Виолетта вздрогнула, не удержавшись, всхлипнула, съежилась еще сильнее.
– Лучше сиди спокойно, Костик, – посоветовал дядя Кармий с презрительной ухмылкой. – Не нервируй доченьку.
Машина стремительно летела по шоссе, подпрыгивая на неровностях и светом фар
