бабушку и дедушку и справляться об их здоровье, но опять у меня в голове звучало: «Какой в этом смысл?» Я не понимал, зачем нужно вообще что-то делать, если ни в чем нет никакой высшей цели.
Я верил, что ответить на мой вопрос может только Вэньчжань, единственный во всем мире.
Но он, похоже, решил изменить тактику. Хотя летом занятий в школе не было, Вэньчжань сказал, что теперь учения его войска будут проходить только по воскресеньям, во второй половине дня. В этот день он придумывал для нас разные новые игры и развлечения, а все остальное время запирался дома.
На душе у меня было грустно и тоскливо, и я попытался снова поговорить с ним наедине, но он отмахнулся от меня:
– Я уже придумал, как добиться своей цели. Теперь твоя очередь.
У меня началась бессонница. Я, как безумный, пытался отыскать свой путь, читая философские трактаты Шопенгауэра, Ницше и Канта, но ничего в них не понимал. Мать говорила, что тем летом я расхаживал по дому, как лунатик.
Любому было ясно, что я снова заболел той же болезнью, только в более тяжелой форме. Мать решила опять обратиться к Вэньчжаню.
Поддавшись на ее уговоры, он согласился со мной встретиться.
Вэньчжань с раздраженным видом вошел в мою комнату.
– Что ты наделал! У меня было столько планов на это лето, а ты не даешь мне работать. Я готов всего на восемьдесят процентов. Ты же знаешь, как для меня важно подготовиться к экзаменам. Пообещай, что оставишь меня в покое.
Я послушно кивнул.
– У многих людей нет никакой цели – и это нормально. Мало кто задумывается об этом в молодости. Но тебе лучше не терять времени.
– А как тебе удалось придумать себе цель? – спросил я.
Наверное, этот вопрос задел его за живое, потому что он вдруг широко раскрыл глаза и заговорил так, словно ему в голову пришла грандиозная мысль. Он посмотрел на меня и сказал:
– У меня есть талант.
Он долго молчал, а потом, видимо, вспомнив, зачем ко мне пришел, продолжил:
– У тебя тоже есть талант. Так что хватит себя терзать. Пусть жизнь идет своим чередом. Главное – сделать все, что в твоих силах. Тогда ты найдешь ответ.
– Правда? – спросил я.
– Правда.
И неожиданно для самого себя я заплакал.
После летних каникул Вэньчжань перешел в выпускной класс. Как он и говорил, это была первая важная битва в его жизни. В то время вышел указ, что в училища будут принимать только лучших учеников, поэтому ему нужно было прилежно учиться, чтобы сдать экзамены на «отлично». Я знал, как это нелегко.
Я старался не подходить к нему, как и обещал. Мне вообще казалось, что я ему надоел.
Но однажды мы случайно столкнулись на улице, он тепло поздоровался со мной и предложил вместе прогуляться. Вэньчжань рассказал, как воплощает в жизнь свои планы:
– В прошлый раз я получил за тест девяносто баллов, как и рассчитывал, а в этот раз получилось на один балл больше, чем я ожидал. Тем не менее теперь я, похоже, могу с точностью предсказать, какую оценку мне поставят.
В ответ я лишь робко улыбнулся.
– А у тебя как дела? – спросил он.
– Даже не знаю. Учусь принимать жизнь такой, какая она есть. Я решил, что пока ни о чем не буду беспокоиться.
– И правильно, – поощрительно заметил он. – Когда придет время, все встанет на свои места.
Другие ребята тоже скучали по нему. Наверное, Вэньчжань напряженно учился, а может быть, ему больше не нужно было оттачивать свои лидерские качества, только теперь он проводил со своим войском – которое уже стало уличной босоногой армией – не больше одного часа в неделю по воскресеньям.
Как-то ребята пришли ко мне, чтобы узнать, что, по моему мнению, с ним происходит.
– Послушайте, – сказал я, – может, он просто эгоист? Похоже, мы ему больше не нужны.
Когда я сказал это, то сам удивился. В тот момент я осознал, как сам был очарован Вэньчжанем. А еще я понял, что начал его ненавидеть.
Втайне я стал даже подумывать, что неплохо было бы ему и потерпеть поражение. Интересно, что тогда будет?
Вскоре я смог увидеть это своими глазами. Мать снабжала меня новостями о Вэньчжане. Однажды она сказала, что он, должно быть, сильно переутомился из-за экзаменов, потому что каждый раз, когда ему приходится что-то сдавать, у него сильно болит голова. Его оценки стали хуже, он не спит ночами, и у него клочьями выпадают волосы.
– Его родители очень переживают, – сказала мать. – Сходи как-нибудь с ребятами его проведать.
– Мы ему не нужны, – раздраженно ответил я. – Мы ничем не можем ему помочь, он и сам прекрасно справится.
В моих словах звучала обида, но я сказал правду: мы ничем не могли ему помочь.
Однажды я нагнал его по дороге в школу. Похоже, он был очень недоволен, увидев меня. Я хотел сказать ему что-то утешительное, но не успел и рта раскрыть, как он резко меня перебил: «Теперь ты будешь давать мне советы?» Наверное, он рассчитывал, что эти слова прозвучат гордо и независимо, но, разозлившись, он сильно гнусавил из-за заячьей губы.
По легенде, наш городок был основан еще во времена империи Цзинь[16], и в нем до сих пор блюли некоторые древние традиции: например, во время Праздника фонарей в школе чествовали лучших учеников и Комитет по образованию раздавал денежные призы.
Раньше Вэньчжань всегда был лучшим учеником в классе, а вот мне приходилось сражаться за победу с двумя другими мальчиками. В том году я был так подавлен и растерян, что занял только шестое место. Я даже не хотел идти на церемонию, но мать меня уговорила: «Тебе же дадут приз! Я разрешаю тебе потратить деньги на все, что захочешь».
Мне полагалось пятьдесят юаней, и я быстро сообразил, что могу купить на эти деньги пару комиксов. Так что я взял себя в руки и пошел.
Церемония награждения была стародавней традицией, которая не менялась со времен оных. Сначала ученый старик, со значением кивая головой, торжественно зачитывал список жертвователей, а затем, с тем же выражением, список призеров. Начинал он с учеников младших классов, получавших скромную награду, и переходил к старшим, которым полагались более солидные премии.
В детстве я очень любил слушать, как почтенный старец объявляет имена учеников хорошо поставленным голосом. Мне казалось, что быть включенным в этот список – большая честь. Но в тот день я встревоженно прислушивался к его голосу, нервно провожая взглядом
