осматривать тупики и переулки. Он рассчитал, что, если он будет заниматься этим после занятий, на это уйдет неделя. Кроме того, Вэньчжань добавил, что, по его ощущениям, «город растет вширь и ввысь».
Во втором письме он сообщил, что в училище началась неделя, посвященная военной подготовке. Он высказал мнение, что муштра – это «хорошее испытание для силы воли», а также «разумный и достойный одобрения» способ обучения. Вэньчжань считал силу воли своим главным достоинством и выражал сдержанную надежду, что курс молодого бойца поможет ему завоевать уважение однокурсников.
Третье письмо пришло с недельным опозданием. Наверное, Вэньчжань совсем выбился из сил после занятий по военной подготовке. В тоне его письма чувствовалась усталость. Он не стал вдаваться в подробности, написал только, что его заячья губа «вызвала агрессию туповатых студентов училища». Письмо заканчивалось так: «Полагаю, они уразумели, что я неизмеримо выше их во всех остальных отношениях и никогда не позволю себе опуститься до их уровня. Я не сомневаюсь в том, что, если я буду вести себя достойно, они осознают свою низость и начнут если не благоговеть передо мной, то хотя бы бояться».
Четвертое письмо я так и не получил. Душа у меня была не на месте. Спустя пару недель я пришел к нему домой и постучал в дверь. Мне открыл его старший брат. Насколько мне было известно, он давно бросил школу. По моим наблюдениям, Вэньчжань всегда был его полной противоположностью. Вот и сейчас, пока младший брат учился в училище, его полуграмотный старший брат продолжал жить с родителями, потому что никто не брал его на работу.
– Ты не знаешь, как дела у Вэньчжаня в Фучжоу? Он почему-то перестал мне писать. Как он поживает?
– Мы с ним не разговариваем, – ответил парень. – Он не хочет иметь со мной ничего общего. Я слышал только, что над ним смеются из-за заячьей губы. Он даже с кем-то подрался. Из училища звонили, сказали, чтобы родители приехали, но они не хотят, потому что денег нет.
Я побежал домой и сразу написал Вэньчжаню письмо. Я долго думал, как тактично узнать у него, что случилось, и, наконец, осторожно поинтересовался, не пришлось ли ему столкнуться с какими-нибудь трудностями. Я надеялся, что этот вопрос его не обидит.
Тем не менее он написал мне лишь через три недели, и ответ его был довольно сух: «Обо мне не беспокойся. Да, я столкнулся с кое-какими трудностями, но я ничего другого и не ожидал, это входило в мои планы. Я рассчитываю все уладить до конца семестра. Скорее всего, у меня не будет времени тебе отвечать. Увидимся летом, на каникулах».
Однако мне не пришлось ждать лета. Вэньчжань вернулся домой раньше, чем планировалось. Он объяснил, что учебный курс показался ему слишком примитивным и он решил сдать экзамены досрочно.
Сначала все бывшие бойцы босоногой армии валом валили к нему домой, чтобы засвидетельствовать свое почтение и послушать рассказы о жизни в большом городе. Вэньчжань экзальтированно описывал различные новшества и необычные явления, но спустя неделю его запал угас и он вновь заперся в своем доме. Когда кто-нибудь стучал в дверь, выходила его мать и говорила: «Ему не о чем с вами разговаривать. Он хочет побыть один. Он работает над важным проектом».
И хотя он ни с кем не желал встречаться, мне почему-то верилось, что для меня он сделает исключение.
Когда все оставили его в покое, я как-то подошел к его дому и постучал в дверь. Я не собирался расспрашивать его о жизни в Фучжоу. Я беспокоился за него. Мне казалось, он ведет себя как-то странно, словно заболел.
Вэньчжань все-таки пригласил меня войти. Он явно хотел, чтобы его голос звучал твердо и уверенно, но иногда начинал запинаться, словно ему не хватало воздуха. Когда я видел, как он задыхается от волнения, у меня было чувство, что он от меня что-то скрывает.
Разговор с ним я продумал заранее. Чтобы задобрить его и не вызвать подозрений, я решил, что попрошу у него совета. В следующем году мне тоже предстояло сдавать выпускные экзамены, и я никак не мог определиться с тем, что буду делать дальше. Я рассказал, что мои провинциальные родители простодушно надеются, что я выберу училище и стану учителем. По их мнению, это несложная работа. Ну а я мечтаю поступить в университет и уехать из нашего маленького городка.
Вэньчжань, как я и ожидал, горячо отсоветовал мне поступать в училище. Он одобрил мою идею сдать вступительные экзамены в университет, но предупредил, что мне нужно быть морально готовым к тому, что, когда я окажусь в большом городе, жители нашего городка покажутся мне грубыми и неотесанными. «Поверь, ты возненавидишь это болото. И правильно, ведь все местное только тянет тебя назад», – мрачно сообщил он мне.
В тот день я так и не посмел спросить его, удалось ли ему помириться с однокурсниками в Фучжоу. Как ни странно, но после нашего разговора мне почему-то расхотелось продолжать с ним видеться. Я боялся, что он, как утопленник, утащит меня за собой.
Перед началом зимних каникул в школе вновь провели торжественную церемонию награждения отличников. Почтенный старец нараспев декламировал имена учеников, которым, как предполагалось, было суждено прославить нашу деревню. По традиции он зачитал имена тех, кому посчастливилось поступить в университеты и училища, и вручил им денежные награды. Перед входом в храм предков заранее вывесили плакат с именами призеров, но Вэньчжань так и не появился на церемонии, хотя его имя было в списке.
С тех пор я ни разу не приходил к нему домой, хотя многие беспокоились и спрашивали про него. У меня было странное чувство, что он болен какой-то странной болезнью, и мне было не по себе, словно он мог заразить меня. Я боялся, что так же, как он, возненавижу свой дом, друзей и родителей, которые вырастили и воспитали меня.
Я даже не заметил, когда Вэньчжань уехал. На летние каникулы домой он не вернулся, а я на это даже не обратил внимания. Мы жили в соседних домах, но мне казалось, что живем мы в разных мирах.
И все-таки, когда мне стало известно, что меня приняли в старшие классы, я решил навестить Вэньчжаня. В тот день я и узнал, что он так и не вернулся домой.
Дверь мне открыла его мать. «Вэньчжань сказал, что будет искать способ остаться в Фучжоу. Он надеется, что больше никогда сюда не вернется», – объяснила она.
Странное дело, но порой, когда человек ненавидит что-то
