Твоя семья, как и вся планета, погибла, а тебя успели спасти, выпустив в твоём кораблике-скорлупке. Ты ужасно тоскуешь по своим родным. И никогда их больше не увидишь.
Я хочу сжать твою руку. Хочу, чтобы ты знала, как я понимаю и хочу разделить с тобой боль. Лишние люди, эти персонажи второго плана, исчезают. Мы лежим у костра, пламя освещает наши лица по очереди.
✎
Не сразу понимаю, что случилось. Всё просто обрывается. Не могло же кончиться там, у бездны на краю? Вот ты смотришь вниз, и твои разноцветные глаза полны страдания. Не смогла, не успела спасти город, даже повернув время вспять… я вижу по выражению, которое так хорошо изучила, – ты по-настоящему размышляешь, чтобы броситься в эту пропасть. Мне необходимо знать, что было дальше. Но видео закольцовывается по кругу, и в следующей серии ты бежишь по коридору, и я знаю, видела это уже сто раз, это первая серия… Пытаюсь найти продолжение, гуглю изо всех сил (раньше я этого не делала, чтобы не наткнуться на спойлеры), пальцы никогда не прыгали по клавиатуре с такой скоростью! Бесполезно. Мои поиски заканчиваются на списке серий. Та, что у бездны на краю, – последняя. Это как вообще?
Чтобы успокоиться, я встаю. Прохожусь по комнате, переодеваюсь в домашний халат, возвращаю плед и подушки на кровать. Удаляю историю поиска из браузера, закрываю ноутбук, прячу обратно в ящик. Один карандаш покачивается, когда хлопаю дверцей, но аккуратно падает обратно на бок, логотипом вверх. Фух.
Что дальше?
Ты не отвечаешь.
В прихожей гремит о дверь ключ.
Это конец.
✎
– На осень хочешь остаться? Или сразу на второй год?
Какого она ждёт ответа? А кто объяснит, за что мне впаяли десятку строгого режима и всё время грозят накинуть срок? По Уголовному кодексу нашей страны (я проверяла) столько дают за убийство с отягчающими. Это значит, не просто надо убить человека, а сделать это как-то ужасно, на что у меня фантазии и сейчас не хватит, не то что в семь лет, когда меня приговорили к школе.
Но я молчу. Радуюсь, что ты этого не видишь. Когда я не хочу – ты не видишь.
– О чём ты думаешь вообще? Ты как с этой жизнью собираешься справляться, если с такой простой вещью, как уроки, не справляешься?
Простой! Математика и в началке для меня была непонятной тарабарщиной. Когда она поделилась на алгебру и геометрию, я только и делаю, что рублю хвосты, но они головами гидр прирастают снова. Пытаются цапнуть, подбираясь к концу четверти.
– Говорила сто раз: учись хорошо, отвечай за себя, будь самостоятельной! Независимой! Умей заработать себе на корку хлеба!
Ну, понеслось… Только не спорить с ней, только не возражать…
– Или хочешь как я – всю жизнь телепаться с одной работы на другую? Чего лыбишься, как дурочка с переулочка?
Не сдержалась! Это всё слово «телепаться». Оно похоже на то, какая у тебя есть тайная суперсила. Телепатия.
Запятая косички сестры мелькает в дверном проёме:
– Вы можете орать где-нибудь подальше?! Я занимаюсь!
Хлоп-хлоп. Если бы я так хлопала, мне бы этой дверью обратно прилетело. Но срабатывает. Она уже не кричит, а шипит:
– Учебник взяла! Марш на кухню. При мне теорему учить будешь.
Тоже мне, спасение откуда не ждали.
Я на цыпочках крадусь по собственной комнате вдоль собственной кровати к собственному столу. Что бы я ни сделала, какой бы незаметной ни старалась быть, всё равно Аньке недостаточно тихо. Наверное, она хорошо помнит те счастливые четыре года жизни без меня, никак не смирится с тем, что их не вернуть обратно. Кошусь на неё, стараюсь подметить, когда начну «мешать» – пока ищу учебник в сумке или пока крадусь с ним в коридор, будто с ворованным. Анька молчит, возлегая на кровати с ноутом и в наушниках. Между прочим, не занимается, а смотрит «Аббатство Даунтон» или очередную английскую драму. Ей можно. Она заслужила. Отличной учёбой, работой на каникулах. Это её «вклад», хотя она все деньги тратит на себя – на курсы. Со второго раза точно поступит. Конкурс на юрфаке десять человек на место! От меня требуется не тревожить наступление её блестящего будущего, не путаться под ногами.
– Чего тебе?
– Ничего.
– На что уставилась тогда?
– Ни на что.
Здесь для тебя нет места. Тут и для меня места нет.
✎
– Повтори! Ты же только что прочитала! Как об стенку горох! Ты о чём думаешь?
О тебе. О том, что, будь ты здесь, ты бы это прекратила. Но есть вещи, которые даже супергероям с другой планеты не под силу.
– Ещё раз!
От кастрюльного пара не продохнуть, запотели окна. Вялая герань рвётся наружу, к свежему воздуху. Нож по доске молотком бум-бум-бум-сум-ма-ква-дра-тов-длин-ка-те-тов… И вдруг до меня доходит, что всё это можно перевернуть. С чего я взяла, что это вот: мой бубнёж про катеты-гипотенузы, стук ножа, даже запах картошки – это всё настоящее? Может, это ловушка моего разума, кармашек в «матрице», а на самом деле я сейчас в другом мире, бегу с тобой рядом и совершенно свободна?
Мне становится очень-очень горячо, а потом холодно. Пространство кухни сужается, темнеет, переворачивается и возвращается на место, но уже в другой перспективе. Я только что открыла что-то очень и очень важное. Это не имеет пока названия. Но оно у меня. Вот тут. Никто не отнимет.
– Все за стол! Убери учебник. Помоги накрыть.
Отклеиваюсь от стула и делаю как приказывают. Выдвигаю стол от стены, ощупываю его квадратность. Раскладываю вилки под острыми углами так, что, если провести от них линии к краю стола, они образуют равнобедренный треугольник. Она разрушает его, сдвигая вилки параллельно.
– Садись уже!
Три дымящие летающие тарелки приземляются по краям.
– Опять картошка!
– Ешь что дают.
– Почему мне больше всех? – снова возмущается Анька.
– Тебе нужны силы.
Аньке она всегда отвечает.
– У меня и так жопа больше головы.
– Съешь, сколько сможешь.
Жёлтый комок плюхается сверху на мой, не успеваю даже пикнуть.
– Задохлику надо больше сил. А у тебя почему мяса нет?
В её тарелке оказывается полкотлеты. У всех теперь поровну. Вот какой геометрией Анька владеет. И как это у неё получается – сделать всё, как она хочет, и при этом не разругаться?
Под шум бессмысленного ток-шоу мы молчим каждая о своём. Анька, наверное, о будущих экзаменах. А вот о чём думает она, я никогда не могу угадать. О чужих счетах, чтобы не думать про наши? О том, что сделать, чтобы завтра
