ему было нечем.
— О! Этот урод нас вызывает! — заявил Вилли.
— Сбрось, — приказал Калем, — не о чем уже с ним говорить…
Он осторожно вел «Краконош» к транспортнику, пристроился ему в хвост, взяв чуть выше.
Скорость транспортника была гораздо ниже, чем у «Краконоша», так что пираты без всяких проблем догнали его, и сейчас Калем пытался уравнять скорость, выровнять звездолет так, чтобы шлюз их корабля и шлюз транспортника оказались друг напротив друга.
Впрочем, идеально шлюз к шлюзу их ставить и не требовалось — Калем отстрелил щупы, которые долетели до транспортника, вцепились в его корпус, после чего «Краконош» начало подтягивать к транспортнику с помощью лебедок, сматывающих тросы.
— Три…два…один! Есть контакт! — заявил Вилли. — Зафиксировано! Можем вскрывать шлюз.
— Отлично, — кивнул Калем и принялся отключать движки. Теперь они, словно клещ, вцепились в транспортник, и никуда он от них не денутся. Осталось только одно — вскрыть шлюз и пролезть внутрь захваченного корабля.
Все трое тут же выскочили с мостика, добежали до центрального отсека, где на полу располагался аварийный шлюз, который пираты всех мастей частенько используют в качестве абордажного.
— Давай уже, режь! — приказал Калем Вилли.
Тот закрыл забрало на шлеме, удобнее перехватил резак.
— Да не тяни ты! Режь! И на кой черт забрало закрыл? Там есть атмосфера! — рявкнул Шарк, приплясывая от нетерпения.
Он уже был в своей боевой броне — предмете его гордости.
Облегченная версия «Рыцаря» старой модели, которую ВКС без зазрения совести списали и «выбросили» на гражданский рынок, пришлась по вкусу далеко не всем. Да, бронирование у костюма приличное, вот только маневренность совершенно никакая, да и таскать на себе весь этот доспех мог не каждый.
Шарк мог и, наверное, обожал это делать.
Он был настолько уверен в прочности и непробиваемости своей брони, что специально окрасил ее в белый цвет, чтобы его было видно издалека, чтобы, заметив его, противник сразу понимал, насколько жестко он попал.
В руках Шарк держал «АК-217», он же «Отбойник», который был столь же легендарен, как и броня, но не благодаря качеству или надежности а…скорее из-за своего уродства. Дело в том, что Шарк, не особо искушенный в моде, логике или тем более оружейной теме, решил, что на свою пушку нужно навесить все, что только можно, и тогда она станет лучше.
К сожалению, это было далеко от истины, но никто не пытался открыть ему глаза, переубедить в этом. Поэтому Шарк, когда видел, как все пялятся на его автомат, наивно полагал, что ему просто завидуют. Хотя на самом деле люди глядели на его оружие как на уродца, которого выставили напоказ — такого фрика еще поискать надо.
И действительно — коллиматорный прицел, совмещенный с оптическим, еще куда ни шел (хотя 8-кратная оптика на автомате — тот еще изврат), тактическая рукоятка тоже могла бы повысить удобство, но переделанные пулеметные сошки, огроменный уродский приклад, и главное — пестрая и броская раскраска, делавшая оружие похожим на детскую игрушку, было полным перебором. Если добавить фонарь, два ЛЦУ, блок-анализатор, который ни к чему не подключался и никакого функционала не нес, то все это в совокупности сделало пушку легендарной, причем в плохом смысле.
Если бы Шарк хоть немного был умнее, вслушивался бы, о чем говорят люди, особенно в оружейных лавках, и главное — понимал бы посыл, то фраза: «Ты что, хочешь пушку, как у Шарка?» вселяла бы в него не гордость, а жуткий стыд.
Но он этого не понимал и искренне считал, что его пушка — лучшее творение оружейников «Обломка». Хотя на самом деле те стыдились и никогда не признавались, что уродец Шарка — их рук дело.
Вилли наконец-то приступил к делу.
Плазменный резак в его руках легко и просто пробил шлюз. Пара минут, и кусок металла просто упал внутрь транспортника, а следом за ним вниз прыгнул Шарк, после него Калем, ну и замыкающим был Вилли.
— Что за… — Шарк был не на шутку удивлен — в отсеках транспортника было темно, причем настолько, что вообще ни хрена видно не было. Не горели даже аварийные лампы или индикаторы систем, будто бы это сделали специально.
— Вилли! Включи… — начал было Калем, но тут неподалеку от них ярко вспыхнуло, рядом с Калемом кто-то охнул, всхлипнул. Раздался звук, будто что-то упало на палубу.
Снова ярко вспыхнуло, и раздался крик Шарка:
— Ха-а-а! Решил убить нас из этого дерьма? Хрен у тебя получится! Это армпластовая броня! Тебе конец, урод, ты…
— Сдвоенный! — раздался чей-то голос.
— Сдвоенный, — повторил за ним голос механический.
И снова яркая вспышка, намного ярче, чем в прошлый раз. И снова Калем услышал странный звук, будто бы кто-то упал…
Он наконец-то догадался включить ПНВ и огляделся.
Вот черт! Слева от него лежал Вилли — в его шлеме и голове еще дымились небольшие сквозные отверстия, проделанные мощным энергоимпульсом.
Справа лежал Шарк — в его нагруднике виднелась здоровенная дыра, от которой вверх вился дымок.
— Твою же… — начал было он, но вдруг увидел в паре метров от себя человека.
Калем попытался вскинуть свой пистолет, выстрелить в противника, но не успел. Тот ловко перехватил его руку, отвел в сторону, а в следующую секунду нанес удар кулаком в лицо Калему.
Последней мыслью Калема перед тем, как провалиться в черноту, было: «Надо было закрыть забрало»…
* * *
Все три пирата лежали на палубе, а человек, встретивший их, облегченно выдохнул. Ну…кажется, дело сделано.
На всякий случай он проверил первых двух. Причем второму, у которого была «армпластовая» броня, он уделил особое внимание.
— Армпластовая! — хмыкнул он, глядя на прожженное отверстие в нагруднике. — Подделка с напылением…
Что ж, эти двое — трупы. Однозначно.
Третий был жив, так что его человек сковал силовыми наручниками, зафиксировав руки и ноги, чтобы пленник не то что о побеге не подумал, а даже пошевелить конечностями нормально не мог.
После этого человек собрал оружие горе-пиратов, оглядел уродского вида автомат, хмыкнул и отнес все к ближайшему ящику, бросив внутрь, как ненужный мусор.
Лишь после этого он включил свет на палубе, вернулся на мостик и уселся в кресло пилота.
Он активировал терминал, набрал номер абонента и принялся терпеливо ждать, пока тот ответит.
— Брамс! — на экране появился мужчина лет сорока, подтянутый и
