потемнело, а в глазах появился жесткий блеск.
— Две недели назад ты взял всё в свои руки. При Викторе, при всех его заморочках, по крайней мере, была стабильность. А теперь ты просто уходишь?
Я застыл, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость. Медленно поднялся, нависая над столом.
— Стабильность? — тихо повторил. — Под стабильностью ты подразумеваешь двойные рационы для «избранных»? Или публичные наказания за малейшие проступки? Или, может быть, то, как он использовал своих фанатиков для запугивания остальных?
— Я не это имел в виду, — Кирилл тоже встал, его рука инстинктивно легла на рукоять ножа на поясе. — Просто никто не знает, вернешься ли ты вообще. А если не вернешься, что будет с нами?
— Макар прекрасно понимает, что если он превратится, то с легкостью всех перебьет, — неожиданно вмешался Михаил Петрович. — Его претензии обоснованы, Макар.
— Я вернусь, — твердо сказал, игнорируя замечание инженера. — С сестрой и с остальными. И мы сделаем это место еще безопаснее.
— А если нет? — настаивал Кирилл. — Если ты погибнешь там? Или просто не вернёшься? Откуда нам знать, что ты вообще планируешь возвращаться, а не обманываешь нас?
Я молча смотрел на него, понимая, что его опасения имеют под собой основу. За две недели эти люди успели привыкнуть к относительной стабильности, которую я обеспечил, и теперь они очень боялись её потерять.
— Послушай, — продолжил Кирилл, видя, что я молчу. — Ты единственный, кто может защитить это место. Без тебя мы долго не протянем. Если сюда начнут стягиваться мертвецы…
— Если я не вернусь через три дня, — медленно произнес я, — соберите всё, что сможете унести, и уходите отсюда. На северо-востоке есть поселение выживших, в районе Мурино. Я показал дорогу Петровичу и он знает, как туда добраться.
Михаил Петрович кивнул, его лицо было мрачнее тучи.
— Знаю. Но без тебя путь туда будет… непростым.
Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Нина встала рядом со мной, её руки слегка светились — верный признак того, что она готова использовать свои способности для успокоения ситуации.
— Никто не собирается никого бросать, — твердо сказала она. — Макар прав — он должен помочь своим близким. Но и Кирилл прав — мы должны думать о выживании общины.
— Может, есть другой вариант? — вмешался Петрович, до этого молча наблюдавший за перепалкой. — Например, отправить туда разведку? Проверить обстановку, не рискуя сразу всем?
— Любая разведка будет бесполезна против Рогова, — покачал я головой. — Он Кукловод высокого уровня. Заметит и перехватит контроль над разведчиками раньше, чем они что-то обнаружат.
— А твоя подруга Лиза? — спросил Петрович. — Она ведь тоже Кукловод. Может помочь?
— Она слишком неопытна, — ответил я. — И только начала осознавать свои способности. Против Рогова у неё нет ни малейшего шанса.
Кирилл скрестил руки на груди.
— Значит, выхода нет? — мрачно подытожил Кирилл. — Либо мы остаёмся без защиты, либо твои близкие в опасности?
Нина тихо вздохнула и сжала кулаки. — Мы справимся несколько дней без Макара. У нас есть запасы, укрепления и система патрулирования.
— А если нападут мертвяки? — не унимался Кирилл. — Молиться, чтобы они прошли мимо?
— Не шумите, держитесь подальше от окон и укрепляйте баррикады, — ответил я. — Это сработает на короткий срок.
Я направился к выходу. — Мне нужно подумать и подготовиться. Дам ответ завтра.
Я вышел из комнаты и с силой сжал кулаки. Сравнение с Виктором вызвало не обиду, а холодную ярость. Этот мудак использовал своих последователей для запугивания остальных, создавал культ личности и наслаждался властью. Я же пытаюсь спасти людей от настоящего монстра.
Нина нагнала меня в коридоре, тронув за плечо.
— Не обращай внимания, — тихо сказала она. — Кирилл просто боится. Все они боятся.
— Хер с ними, — бросил я, не замедляя шага. — Я и не собирался их бросать насовсем. Но если эти трусы думают, что безопаснее сидеть здесь, пока Рогов превращает Академку в свой личный концлагерь — это их проблемы.
— Они просто не знают того, что знаешь ты, — напомнила Нина. — Для них это все… абстрактно.
Я остановился и повернулся к ней, глядя в глаза.
— Завтра на рассвете я иду на Академку. С их согласия или без него.
— Пойдем ко мне, — прошептала Нина. — Тебе нужен сеанс. И не только для контроля над трансформацией.
Мы поднялись на третий этаж, в небольшую комнату, которую Нина превратила в свой личный уголок. Простая кровать, стол, несколько книг, свечи — немного, но это создавало ощущение уюта и безопасности.
Нина усадила меня на кровать и встала напротив, положив руки мне на виски. Ее пальцы излучали мягкое голубоватое сияние, которое медленно распространялось по моему телу.
— Расслабься, — шептала она. — Позволь энергии течь. Не сопротивляйся.
Я закрыл глаза, отдаваясь исцеляющему потоку. Я чувствовал, как тьма внутри отступает, сворачивается, прячется в самых дальних уголках сознания. Голос затихал, становясь едва различимым шепотом.
Сеансы с Ниной стали моим спасением за эти две недели. Только благодаря им я смог вернуть себе подобие контроля, стать снова похожим на человека, а не на монстра, в которого превращался.
— Лучше? — спросила она, когда сеанс закончился.
— Намного, — кивнул я. — Спасибо.
Нина присела рядом со мной на кровать, ее рука легла на мое колено.
— Я бы хотела пойти с тобой, — сказала она тихо. — Но ты сам видишь, что это невозможно. Они не справятся без меня.
— Знаю, — кивнул я. — И не стал бы просить тебя об этом. Рогов не тот человек, с которым можно шутить.
— Ты справишься без наших сеансов? — спросила она с легким беспокойством.
— Вполне, — я позволил себе слабую улыбку. — Сейчас я контролирую трансформацию гораздо лучше. Просто хочу перестраховаться.
— И всё же, — Нина посмотрела мне в глаза, — постарайся вернуться как можно скорее.
— Обещаю, — кивнул я, хотя мы оба знали, что в этом новом мире обещания мало что значат.
— Проведем последний сеанс перед уходом? — предложила Нина с легкой улыбкой. — Не только для контроля трансформации.
Она наклонилась и поцеловала меня — сначала нежно, затем все более страстно. Ее руки скользнули под
