— Извини.
Морт… более странного друга и придумать сложно, но Гарри никогда не отличался ординарностью. Так что ничего удивительного, что он подружился со Смертью.
Они познакомились, если можно так сказать, в маггловской больнице. Уже тогда Гарри понял, что вылечиться ему не светит, но врачи продолжали проводить множество процедур, чтобы обозначить масштаб болезни. В ту ночь юный волшебник чувствовал себя совершенно измученным после очередного обследования, поэтому сон не шел к нему. На соседней койке затихла или забылась сном девушка, совсем еще девочка. Судя по обрывкам разговоров врачей, дела у нее обстояли еще хуже, чем у него.
На какой-то миг стало холодно до озноба, и Гарри увидел склонившуюся над девочкой фигуру в плаще, поразительно похожую на дементора. Да и ощущения…
Даже в его состоянии выхватить из-под подушки палочку и вызвать патронуса оказалось секундным делом — военное время не прошло даром. Но серебристый олень проскакал сквозь фигуру в плаще и растворился в воздухе, не причинив оной ни малейшего вреда. Тогда-то Гарри и услышал впервые этот странный голос:
— Прости, мальчик, но ты не за того меня принял.
— Немедленно отойди от нее! Не смей причинять ей вред! — Гарри вскочил, чуть не выдернув иглу капельницы из вены.
— Я лишь исполняю свой долг. Эта девочка уже мертва.
— Ты убил ее!
— Нет. Просто пришло ее время, — в голосе прозвучало что-то похожее на сожаление.
— Так ты… — неверяще пробормотал Гарри.
— Да. Смерть. И, отвечая на другой твой вопрос, некоторые маги могут меня видеть в том случае, если дни их сочтены, или они не раз сталкивались со мной на жизненном пути.
— Ну, мой случай очевиден, — усмехнулся Поттер, ощущая какой-то сюрреализм происходящего. Время вокруг них словно остановилось.
— На самом деле у тебя и то и другое. Какое-никакое время у тебя еще есть.
— И на том спасибо.
— Прости, но такова твоя судьба. Я не убийца, а лишь забираю жизнь, когда приходит срок.
— Тогда отдай мое время ей. Мне оно, фактически, без надобности.
— Не выйдет, — покачал головой Смерть. — Пойми, ее жизнь уже оборвалась. То, что ты видишь, лишь пустая оболочка.
— Жаль.
Отчего-то стало очень холодно, и Гарри передернул плечами. Потом, словно опомнившись, вскинулся:
— Так там, когда я убил Воландеморта, это был ты! Сквозь тебя еще мое заклинание пролетело.
— Да, что-то припоминаю…
— А я подумал, что это Пожиратель смерти…
— Ну, что-то похожее в названии есть, — кажется, Смерть улыбнулся, но сложно судить, не видя лица. — А ты забавный.
— Почему? — Гарри тотчас нахмурился.
— Мало кто так относится ко мне.
— Просто, видимо, терять мне уже нечего.
— Возможно. Мне сложно судить. А сейчас извини. Мне пора.
И тотчас словно вновь запустили реальный мир. Раздался оглушительный писк приборов, возвещающих о смерти девочки, вбежали врачи, засуетились. Кто-то заставил Гарри лечь и поправил капельницу. Кажется, даже что-то вкололи, так как он быстро уснул.
Но эта странная встреча оказалась не последней. Больница была большой, к тому же ее специализация предполагала немалое количество смертей, поэтому Гарри свиделся со своим странным «приятелем» еще трижды, прежде чем решил покинуть клинику. На второй раз Смерть разрешила звать себя Мортом, ведь надо как-то называть, и, похоже, ему стали интересны эти встречи, равно как и самому Гарри. Хотя беседы у них выходили странноватые, особенно если учесть, что Морт едва ли не заранее предугадывал вопросы и отвечал.
Кажется, лишь на третью встречу Гарри решился задать волнующие го вопросы:
— Смерть — это больно?
— Кому как. Но не тебе. Ты испытал гораздо более страшные вещи.
— А после…
— Я не знаю, встретишься ли ты со своими родителями. Посмертие у всех разное. И не спрашивай меня, от чего зависит.
— Хорошо, извини.
— Пустяки. Есть еще вопросы?
— Ну… дурацкий.
— Правда ли у меня под плащом череп? Нет. Можешь посмотреть.
Тонкие руки в перчатках поднялись к капюшону и откинули его, явив миру вполне себе человеческое лицо с острым подбородком и высокими скулами. Волосы, топорщащиеся коротким ежиком, белые, почти серебристые. И еще огромные, непроницаемо-черные глаза. Они, наверное, — единственное, что выдавало суть Морта.
— Это твое настоящее лицо? — с сомнением спросил Гарри.
— На самом деле не совсем. Пришлось прикрыть свою силу, сам понимаешь. Я не подчиняюсь обычным физическим законам.
— Понятно. А зачем тогда плащ, маска, коса?
— Просто атрибуты. Таким меня привыкли считать в этом мире.
С Мортом оказалось неожиданно легко и, к удивлению Гарри, Смерть время от времени стал его навещать и дома. Конечно, избегая появления при посторонних. Вот и сегодня этот визит оказался неожиданным, и в то же время весьма к месту.
— Что тебя так разволновало, Гарри?
— Просто неожиданный визит.
— Похоже, он очень затронул твое сердце.
— Да, наверное. Так… накатило.
— Это он и есть?
— Да.
— Понятно, — за что Гарри был благодарен своему странному другу, так это именно за отсутствие необходимости все объяснять. — А ведь он вернется вновь.
— Знаю. Хотя и не понимаю зачем. То есть, почему именно он?
— Вы иногда совершаете весьма странные поступки, — задумчиво протянул Морт. — Хотя, в большинстве случаев, и объяснимые.
— Мне не нужна ничья жалость, — невпопад ответил Гарри. — И сочувствие тоже. Зачем? И эта шумиха… Они все хотят снять груз моей смерти со своей совести, поэтому и будут пытаться лечить меня до последнего. А я чертовски устал от всего этого.
Поттер хотел сказать еще что-то, но тут голову пронзила адская боль, в глазах потемнело. Подобные приступы случались уже раза два или три в неделю. Помогали лишь сильные лекарства. Их-то Морт и подсунул как бы невзначай под руку Поттера. Тот поспешно заглотнул сразу две таблетки.
Спустя минут пять приступ стал медленно, словно нехотя, выпускать истерзанное тело из своих цепких когтей. Вскоре Гарри снова стал различать очертания предметов и перевел дух. Все еще нечеткий взгляд остановился на бесстрастном лице Морта, а губы прошептали:
— Спасибо.
— Да я не причем, — Морт даже отвернулся.
— Значит, сегодня не последняя наша встреча.
— Нет. До нее еще есть время.
— Врачи сказали что-то около полугода, возможно больше.
— Что-то вроде, — неопределенно кивнул Морт.
* * *
Не стоило даже думать, что Снейп мог так легко сдаться. Хотя то, как его выставили, а другого слова не подберешь, выбивало из колеи. Но профессор давно привык руководствоваться, в первую очередь, разумом и холодным расчетом, нежели чувствами. Поэтому злость на поступок мальчишки быстро вытеснилась интересом, откуда у него столь мощная защита.
