они были цепями: тяжелыми и болезненными. Они держали меня здесь потому, что я не мог отпустить боль, а теперь… теперь они стали легкими, словно паутинки. Они больше не причиняют боли.
Тут он говорил правду, нити действительно стали светлыми и тонкими.
— И ты хочешь их разорвать? — спросил я.
— Не разорвать, — покачал головой кот. — Отпустить — есть разница. Раньше я цеплялся за это место из страха: боялся забыть, боялся, что если уйду, то их память исчезнет. — Он посмотрел на могилы за храмом. — Но вы показали мне, что память не в месте — память в сердце. И пока я помню их, они живы. А теперь их помните еще и вы — может, именно это меня и успокаивает?
Я понял, о чем он говорил: это было то же самое, что я испытал, освобождая души из Урны Последнего Вздоха. Не все нужно держать, иногда нужно отпустить, чтобы позволить двигаться дальше.
— Но зачем тебе путешествовать? — спросил я. — Разве не лучше найти покой? Уйти туда, где твое место?
Кот помолчал, глядя на восходящее солнце. Я помнил, как он говорил, что раньше боялся смотреть на солнце, боялся принять свое существование.
— Знаешь, Ван, я думаю у котов тоже есть свое Дао… Оно не такое сложное как у людей: оно в том, чтобы быть там, где нужна наша помощь. Мы появляемся в нужное время в нужном месте. Мы приходим к одинокому старику, к грустному ребенку, к усталому путешественнику. Мы не спрашиваем разрешения — мы просто появляемся и остаемся, пока мы нужны.
— И ты думаешь, что нужен нам?
— Я думаю, что впервые за долгое время у меня есть шанс снова быть полезным, — честно ответил кот. — Не мертвым, а живым, не прошлому, а будущему. Я думал, что мой путь — это сидеть на этих ступенях и смотреть, как мир вокруг рассыпается в прах. Это было мое кошачье Дао, как я его понимал: Дао неподвижности, Дао ожидания, Дао памяти. В храме монахи много разговаривали о Дао и потом, когда все ушли и я остался один, я много и долго размышлял об этом. Теперь я увидел другое. Возможно, я ошибался и еще могу быть полезен. Ты… ты собираешься исцелять всю Поднебесную, и я хочу это увидеть — хочу увидеть, как ты это делаешь.
Он умолк, а через пару секунд продолжил:
— Прежде чем я окончательно уйду… туда, — он неопределенно махнул лапой в сторону неба, — я хочу немного пожить. По-настоящему. С вами. К тому же, я могу быть полезен: я вижу духов, чувствую их. Я могу предупредить об опасности, которую вы не заметите.
Я задумался. С одной стороны, я понимал его желание. С другой — были кое-какие проблемы.
— Но ты же в физическом теле, — заметил я. — Меня не смущает путешествие с мертвым котом. Но тебя могут почувствовать другие, другие… кхм… цзянши и злые духи. Именно из-за твоего мертвого тела. Ведь не только ты ее можешь почувствовать, но и она тебя.
— Тело — это просто якорь, — невозмутимо ответил кот. — Мои цепи — это не кости и шерсть. Мои цепи — это то, что я помню, это мои привязанности и как только привязанности упадут окончательно, я стану бестелесным духом.
— В таком случае ты просто улетишь, — возразил я. — куда-то в свое кошачье Небо.
— Нет, — покачал головой кот. — Я привяжусь к тебе, если ты позволишь. Белые нити привязанности могут привязывать не только к местам, но и к людям. К тем, кому мы преданы.
— Но это же…
— Это будет мой выбор, — перебил меня кот. — Не могу объяснить, но чувствую, что еще не пришло мое время уходить. Я хочу побыть с живыми. А когда настанет время, когда я пойму, что больше не нужен — тогда я отпущу себя сам.
— Ты не боишься, что с нами ты еще больше привяжешься к миру живых?
Кот долго молчал, обдумывая мой вопрос.
— Откуда мне знать, как оно будет? — царапнул он когтем камень ступеньки, — Я просто чувствую, что так надо. Лучше идти и, возможно, ошибиться, чем сидеть и точно ничего не получить. А сидел я уже очень долго…
Я вновь подумал о том, что не могу запретить никому следовать за мной. Как не мог остановить Хрули, которая прицепилась ко мне тогда, когда за ней гнались слуги Госпожи Кровавый Лотос, как не мог оставить Лянга и отказать Чунь Чу и Ло-Ло. Все они просто пошли со мной. Ну, кроме Ли Бо — тут случайность на случайности. Помнится, я мимолетно ощутил возле гуся-дракона, что мой Путь — это стать путем для других, как бы самодовольно это ни звучало. Сейчас, глядя на этот передвижной зоопарк, начинаю понимать, что возможно так оно и есть. Правда, никого еще никуда не довел. Кто знает, может кот и прав, и его путь лежит рядом с нами.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Но при одном условии.
— Каком?
— Если в какой-то момент ты поймешь, что готов идти дальше — на небо, в свой настоящий покой — ты должен будешь это сделать. Не цепляться за нас.
— Обещаю. — коротко ответил кот.
— Ты уверен, что не развеешься, если лишишься тела?
— Уверен… Ты — Праведник, твоя Ци чиста и светла. Я смогу питаться её остатками — теми крупицами, которые ты отдаешь в мир. Этого будет достаточно, чтобы я сохранил осознанность и форму. И я не буду тебе мешать — обещаю.
Тем временем за моей спиной послышались звуки пробуждения. Пока мы разговаривали, утомившиеся от уборки спутники начали просыпаться.
Хрули потянулась, зевнув, а Джинг села и начала вылизывать лапу.
— О чем это вы тут шепчетесь? — сонно спросила Хрули.
— Кот хочет путешествовать с нами, — объяснил я.
— Что⁈ — Обе лисы мгновенно проснулись и уставились на кота. — Серьезно?
— А мы не против? — добавила Джинг, наклонив голову. — То есть, он же мертвый. Это не странно?
— Очень странно, — согласилась Хрули. — Хотя мы и сами не совсем обычные.
Из кувшина высунулся Лянг.
— Что за шум с утра пораньше? — проворчал он. — Дайте рыбе поспать.
— Рыбам нужно спать? — удивилась Хрули. — Я думала, вы всегда бодрствуете.
— Драконы вообще-то много спят, — гордо ответил Лянг. — А я почти дракон.
На шум явилась Ло-Ло.
— Доброе утро всем бездельникам, — бодро объявила она. — Пока вы тут спали и болтали, я медитировала и совершенствовалась.
— Ты просто лежала на камне, — заметила Джинг.
— Медитативно лежала, — поправила Ло-Ло. — Это большая разница. Итак, я так понимаю обсуждаются важные вещи?
Ло-Ло уставилась
