меня как-то касается?
— В первую очередь. — Алекс скосил глаз на свой мобильник, лежащий рядом с тарелкой, ожидая увидеть на нем послание от Стаса: «Не она». Послания не было, стало быть, она. В том, что капитан в этот момент слушает его, сомневаться не приходилось, так же как в том, что Стас знал, что он, Алекс, тотчас же примется «решать вопрос».
— Тогда обязательно.
— Ты слышала, кто такие мормоны?
— Слышала, типа мусульман, только среди христиан они.
— Так я типа этот самый мормон.
— Как это?
— Три года назад меня крестили в эту секту.
— Ну да!
— Сначала я думал, что это суперприкольно. И в общем-то так и есть. Но потом все так закрутилось, что назад у меня ходу уже не было. Убить, конечно, не убьют, но и «Бирему», и «Фазенду», и даже мою Треххатку придется вернуть. Но самое главное даже не это, а то, что я стану посмешищем и для окружающих, и для самого себя.
— А я тут при чем?
— А ты тут при том, что твоя роль моей пятой жены уже одобрена кем надо — и тебе решать: да или нет.
— Какой пятой? Что за бред?
— Ну все, тему закрыли. — Он отставил чашку и встал из-за стола. — Как я сказал, танцы до сентября закрыты. Конечно, ты можешь приходить в «Бирему» сколько хочешь, но старайся держаться от меня чуть подальше, иначе отцы-мормоны примут твое поведение за косвенное согласие. И будет все не очень ладно.
Какой-то заключительной фразы ему, однако, явно не хватало. Выручил звонок мобильника, на котором обозначился незнакомый номер. Обычно он такие звонки скидывал, но теперь решил ответить. Мимикой извинился, встал и отошел к окну.
«Это Копылов Александр Сергеевич?» — мужской голос звучал чуть испуганно.
— Он самый, — Алекс гадал, сколько звонившему лет: 25 или 30.
«Мы не могли бы с вами встретиться по очень важному делу».
— Хорошо, приходите ко мне на работу. Вы знаете, где я работаю?
«Знаю. Отель “Бирема”. Только мне нужна встреча на нейтральной территории. И чтобы вы пока никому не говорили об этой встрече».
— Квартира моего знакомого вас устроит?
«А это где?»
Алекс назвал адрес Хазина.
«Это рядом с вашей гостиницей? Может, лучше в каком-нибудь кафе?»
— Или так, или никак. — Разговор начал раздражать Копылова.
«Хорошо, я буду там минут через сорок. Вам удобно?»
— Удобно.
Сабина продолжала переваривать предыдущую информацию. Вдруг явилась и заключительная фраза:
— Помяни черта, и он тут как тут, — поговорка из сборника пословиц была не совсем к месту, но уж больно вкусно звучала. — В общем, можешь ничего не говорить, но только тотальная секретность. Лады? — И он выскользнул за дверь.
Из дверей аппаратной выглянула хорошенькая головка Лары и два поднятых больших пальца — Четвертая жена была в полном восторге от его диалога.
Устранил ли он полностью угрозу для Веры — это вряд ли, но по крайней мере направил мысли и козни Банкирши в другом направлении.
4
Захватив в своем кабинете ключи от хазинской квартиры, он прошел по длинному коридору в соседний подъезд, оттуда во двор-колодец и другой подъезд. Четыре с половиной пролета лестницы — и перед ним железная дверь в коммуналку, где Жорка снимал две смежные комнаты в пятикомнатной квартире. К удивлению Копылова, Хазин был дома, и не один, напротив дивана в кресле сидела незнакомая поэтического вида девушка, а на журнальном столике стояла начатая бутылка вина, сыр и фрукты с конфетами — джентльменский набор охмурения. (У нас же, козлов, ну никакой фантазии.)
Выманив Жорку в коридор, Алекс объяснил ситуацию: «Извини, думал, ты в своем магазине». Через минуту Хазин с тарелками и девушкой, одарив друга свирепым взглядом, прошествовал на общую кухню, которая, к счастью, пустовала. Снимающие третью комнату две студентки были в отсутствии, еще один сосед-дед находился в больнице, а пятая комната уже год стояла запертой.
В парадной гостиной было накурено — поэтического вида девушка дымила как угольная котельная, — поэтому Алекс перебрался в менее представительную столовую, где находились холодильник и микроволновка, включил электрочайник и, найдя по телевизору передачу про животных, стал ждать. Гость, пожаловавший ровно на сороковой минуте, представлял собой худого смазливого тридцатилетнего парня в ярком шарфе поверх фасонной ветровки. «Художник», — решил про себя Копылов.
— Это я вам звонил.
— Ну да, — согласился Алекс, проводя его по коридору в столовую. Жестом указал на малое офисное кресло, сам плюхнулся на узкий диван.
— Скажите, вы любите театр?
(Озадачил так озадачил.)
— Да как-то не очень.
— Почему?
— Классика скучновата, что-то современное — сплошное разгребание грязи. Я юноша нежный, стараюсь особого негатива к себе не подпускать.
— Но если негатив в разумных пределах?
— Хотите пригласить меня в театр?
— Хочу, — просто сказал Художник.
— Чай, кофе? — Алекс указал на чайник и упаковки с печеньем на столике.
— А пива не будет?
Пиво в холодильнике было. Себе отельер налил кваса.
Сделав из банки три глотка, гость принялся рассказывать более развернуто:
— У нас есть «Арткафе», что-то вроде театральной студии на шестьдесят зрителей. Все очень скромно, но и достойно в то же время. Артисты они ради своей профессии готовы работать за самые символичные копейки.
— Да, и что? — Алекс предположил, что сейчас у него попросят денег.
— Нам нужна ваша защита.
(Опаньки, как говорится.)
— Моя защита?
— Дело в том, что к нам повадились наведываться четыре неприятных… как бы это сказать… братка. Денег не требуют, просто ведут себя непотребно. Вторгаются, когда хотят, делают дорогой заказ и не платят, и вообще отваживают от нас публику, для которой мы ставим свои спектакли.
— И?..
— Мы знаем, у вас в этих кругах большой вес. И если бы вы могли их отвадить…
— А артистов-мужиков у вас сколько?
— Дело в том, что никто из наших не хочет связываться с этой публикой. Выбитый зуб или сломанный нос — это можно сделать крест на всей карьере.
— А мой сломанный нос — это нормально? — Алекс едва удержался от смеха. — Можно оформить прямой заказ в моем охранном агентстве.
— Там жуткие цены, мы узнавали. Поэтому я и спросил: любите ли вы театр. У нас после спектаклей обычно устраивается небольшой сабантуйчик, зрители считают своим долгом угостить актеров и всю труппу, часто это превращается в веселый капустник. Вы бы могли на нем иногда присутствовать, а деньги, которые вы заплатите за угощение, мы потом негласно вам вернем.
— Да, за харчи меня еще никто не нанимал, — с сокрушенным видом констатировал Копылов.
— Ради бога извините тогда за беспокойство. Мне сказали, что вы тоже
