к новому бою. Но наш капитан поднял лапу, останавливая своих бойцов.
— Сейчас мы не враги, — сказал он спокойно. — Эта мастерская теперь под контролем «Подполья». Предлагаем вам уйти без вашей крови.
Стражники колебались, их взгляд метался по моим скелетам и застывшим в боевой готовности остальным бойцам.
— А если мы откажемся? — хрипло один из них.
Наш капитан пожал плечами.
— Тогда вас похоронят рядом с этими, — он кивнул на тела мародёров.
Говорун тут же сжал челюсти, затем нехотя опустил меч.
— Уходим, — бросил он своим.
Стража, запинаясь, покинула мастерскую.
Когда они ушли, бойцы «Подполья» принялись за инвентаризацию. Тридцать карет — от простых грузовых до роскошных пассажирских с амортизаторами и защитными рунами. Лошади — крепкие, обученные ездовые животные. Инструменты, запчасти, упряжь — всё было в идеальном состоянии.
Используя своего Скелета я обошёл всё это богатство, не упуская ни одной детали. Остановился у одной из элитных карет, обитой чёрной кожей и украшенной серебряными узорами.
«Неплохо. Очень неплохо».
* * *
Последняя точка — продовольственный склад на окраине Трущоб.
Здесь операция шла иначе. Битвы не было. Гобби, мой преданный слуга, координировал работу скелетов-грузчиков. Они выстроились в живую цепь от склада до повозок.
Гобби стоял у входа, его маленькие глазки следили за процессом с той сосредоточенностью, которую только мог выдать гоблин. Он держал в лапах список, составленный мной, и сверял каждый вынесенный ящик.
— Мешки с зерном, бочки с солёным мясом, сушёные грибы, — бормотал он, проставляя закорючки вместо нормальных чисел. — Вроде бы всё сходится! Хозяин будет доволен.
* * *
Я стоял неподвижно, моё сознание металось между десятками точек зрения. Каждая операция шла по плану, словно шестерёнки в идеально отлаженном механизме.
Скрежет наблюдал за мной молча. Он должен был сам понимать: сейчас я управлял не одним отрядом, а целой сетью операций, раскинувшейся по всему городу. Это было невозможно для обычного разума, но я не был обычным.
Наконец, я кивнул, возвращая сознание полностью в своё тело. Повернулся к Скрежету.
«Три склада захвачены, банкирский Дом зачищен. Тридцать карет, включая элитные, под нашим контролем, вся инфраструктура Гольдштейна — наша. Потерь среди бойцов нет».
Скрежет издал скрежещущий звук, который у него означал удовлетворение.
— Ты вновь превзошёл самого себя, Костяной. Империя Гольдштейна ушла с нашего «молотка» в наш карман за каких-то пару часов. Уверен, никто не ожидал, что такая скорость возможна. Но что теперь? — спросил Скрежет, наклонившись всем своим массивным телом.
Я быстро пометил новые флажки на карту. Наши метки уже покрывали добрую часть города.
«Теперь нам нужно удержать захваченное и хорошо подготовиться к встрече тех, кто будет иметь возражения на этот счет».
Скрежет кивнул. Это было только начало.
Тем временем захваченном центральном офисе банкирского дома Гольдштейна уже царил организованный хаос. Бойцы Подполья сортировали трофеи, изучали финансовые документы, составляли карты активов. Лиандри, устроившаяся в глубоком кресле у камина, с видимым нетерпением перебирала магические артефакты, отбрасывая ненужные и откладывая представляющие интерес.
Скоро я присоединился к ней, а Скрежета обыденно забрал наш разведчик Хвост, вернувшийся с задания. Они расположились дальнем углу, за массивным письменным столом. Но скоро я заметил, что не смотря на наши оглушительные успехи, разговор у них складывался напряжённый.
Пользуясь возможностью, я подслушал их разговор через скелета рядом.
— Скрежет, мы совершаем ошибку, — настойчиво шептал кобольд-разведчик. — Тебе не следует давать ему столько своей власти.
Гигантская сороконожка в это время перебирала лапками отчёты, многочисленные глаза скользили сразу по нескольким разным по строчкам.
— Поясни.
— Этот скелет… мы меняем одного тирана на другого. Он ничем не лучше Гольдштейна. Та же жажда власти, то же презрение к законам.
— Он не убивает невинных ради прибыли, Хвост. И он держит слово — этого достаточно.
— Это пока ему выгодно! — кобольд наклонился ближе, его голос стал резче. — Он втянул нас в войну с половиной города, а теперь что? Прямой конфликт с мэром? Готорн, при всех его недостатках, это порядок! А этот… этот сеет хаос ради личной выгоды! Мы поставили не на ту фигуру! Ты моргнуть не успеешь, как созданное тобой Подполье полностью уйдёт под его контроль и станет кровавой бандой воров и шантажистов!
Скрежет медленно поднял голову, его взгляд стал тяжёлым.
— Ты забываешь одно, Хвост. Гольдштейн торговал наркотиками, которые убивали множество людей и Готорн позволял ему это делать, а Костяной уничтожил эту заразу. Выбор между порядком, который нас убивает, и хаосом, который даёт шанс выжить, для меня очевиден.
Хвост хотел возразить, но я уже сам подходил к ним. Разговор мгновенно оборвался. Напряжение между ними стало почти осязаемым.
«Проблемы?» — спросил я телепатически, чем заставил кобольда вздрогнуть.
— Нет, Костяной, никаких! — поспешно ответил Хвост, избегая прямого направления моих пустых глазниц ему в лицо. — Просто… обсуждали логистику, распределение трофеев и другие обычные дела.
Скрежет хранил молчание, лишь едва заметно шевельнув одной из множества своих лапок.
Я проигнорировал неуклюжую попытку увести разговор в сторону и перешёл сразу к делу.
«Давайте сразу к делу, к итогам. Империя Гольдштейна теперь наша, но мы не будем её легализовывать».
Хвост удивлённо моргнул, а Скрежет издал тихий скрежещущий звук, означавший крайнюю степень внимания.
«Любая попытка заявить права на его активы немедленно привлечёт внимание Готорна. Он, наверняка, ждёт подобного, но мы не дадим ему лишнего повода вмешиваться. Все мастерские орка, склады и торговые пути переходят под теневой контроль. Официально они закрылись или пытаются распродать остатки. Это станет великолепным подспорьем для роста моей собственной торговой компании».
Я сделал паузу, давая словам осесть.
«Но наша первоочередная задача — вызволить Элару. Прямой штурм крепости мэра самоубийство, а значит, нам нужно собрать достаточно сил, чтобы Готорн счёл цену её удержания слишком высокой. Нам нужен рычаг давления и поэтому все захваченные ресурсы мы направим на усиление. Укрепим оборону, подготовим бойцов, соберём информацию. Мы должны быть готовы к любому сценарию, но мы не будем первыми, кто нанесёт удар по мэрии. Мы готовимся к переговорам с позиции силы, а не к войне».
Хвост слушал с мрачным, почти осуждающим выражением на морде, окончательно укрепляясь в своих подозрениях. Я заметил это, но ничего не сказал. Кобольд не был врагом, просто осторожным союзником, что, как я считал, было свойственно любому хорошему шпиону. Пока он не предпринимал никаких активных попыток мешать и помогал, его можно было оставить
