мы в РТТУ такие угрюмые.
4. В гостях у подруги
После депо Наташа зашла к Свете Мироновой.
Света была единственной подругой Наташи. Однажды Новикова даже позвала Миронову к себе на день рождения. Наташа приготовила курицу на бутылке, но приятельница не пришла. Тем не менее дружить девушки не перестали.
Света жила в панельной девятиэтажке вместе с матерью и отцом. У девушки была отдельная комната, украшенная картой Советского Союза и периодической таблицей Менделеева – когда-то Света хотела стать химиком.
В девятиэтажке была плохая звукоизоляция, потому Света и ее гости всегда говорили тихо. Боялись, что услышат родители или соседи.
Родители при гостях тоже сидели молча. Они подслушивали, пытаясь узнать что-то новое из жизни тридцатипятилетней незамужней дочери.
Света сразу же успокоила Наташу:
– Это в порядке вещей, подруга! Подумаешь, лабиринты и гробы. Сейчас все увлекаются эзотерикой и фэншуем. Ты думаешь, меня просто так взяли в Госстрах? – Светка говорила негромко, но очень быстро и не делая пауз. – Сначала меня заставили пройти через комнату ужасов. Между скелетов шла и в гроб ложилась, это обряд. Но, если честно, я знала, чего ждать: у нас тетя устраивалась в Госстрах, ей кто-то наболтал, что там на пенсию уходят на пять лет раньше. Тетя все равно умерла от разрыва сердца в пятьдесят лет, но это никак не связано с Госстрахом. Инфаркт.
После слова «инфаркт» появилась мать Светки и сказала:
– Не инфаркт, а инсульт.
– Мама, идите к себе! – попросила Света, всегда говорившая родителям «вы». Миронова замахала руками, и мать, как показалось Наташе, растворилась в воздухе.
– Но это я уже тебе лишнее выкладываю, – продолжила Светка. – Ты говоришь лабиринт. А можно про него рассказывать? Подписку о неразглашении не брали?
– Нет, – ответила подавленная натиском подруги Наташа.
– Странно. Сейчас даже в столовой берут расписки.
– Почему?
– Ну как, ты не понимаешь, что ли. В столовой опасная работа. Можно отравиться. Или заболеть ожирением. Поваров очень неохотно страхуют от несчастного случая. Как и электриков. Не знала?
– Нет.
– Да ты что! Конечно неохотно. Опасные работы. Но это между нами, я же подписку давала. Сейчас из всего делают секреты!
– Я ничего не давала, – повторила Наташа.
– А испытательный срок тебе установили?
– Установили, но сказали, что я сама догадаюсь, когда его пройду.
5. Люся Полякова и катальщик Алексей
На следующий день ровно в полночь к депо подъехал троллейбус с бортовым номером сто сорок четыре. Внутри троллейбуса сверкали огни – были включены все лампы, играл вальс Евгения Доги. За рулем сидела женщина, похожая на пупса, в вязаной синей повязке на голове – в такой Джейн Фонда вела аэробику. Наташа догадалась: это Люся Полякова.
Открылась передняя дверь, и из троллейбуса вышел мужчина средних лет небольшого роста, в клетчатом пальто и кожаной шапке-ушанке. Он подал Люсе руку. Она медленно, оглядываясь по сторонам, будто позируя невидимым фотографам, спустилась на землю.
Мужчину, как потом узнала Наташа, звали Алексеем Алексеевичем, он был поклонником Поляковой. Поклонник сопровождал Люсю в ночных рейсах и потом провожал домой. Такие были почти у каждой водительницы троллейбуса. Их называли катальщиками. Удивительно, но катальщики никогда не претендовали на тело водителя. Они любили платонически. Люся как-то показала Алексею свою грудь, но тот не проявил никакого интереса.
Откуда появлялись и куда исчезали катальщики, проводив своих дам, никто не знал. Никто не знал, чем они занимаются днем.
До Алексея у Люси был Александр. Но он однажды исчез, а вместо него пришел Алексей Алексеевич.
– Александр просил отдать вам свое тепло, – объяснил Алексей.
– А где он сам? – удивилась Люся.
– Он влюбился в стюардессу, но просил об этом никому не говорить.
* * *
Во время поездки катальщики сидели рядом с водителями, как правило, на деревянных табуретках. Напряженно, с ровными спинами.
– Осторожно, Люся, осторожно, справа стена, притормози, – предупреждали катальщики водителей троллейбуса. – Так, а слева у нас заполненная водой глубокая канава. До трех метров глубиной. Канаву лучше объехать. Впереди по курсу мужчина, потерявший ориентацию в пространстве, давай его пропустим.
Если штанга троллейбуса вдруг слетала с контактного провода, катальщики мигом выскакивали из салона и возвращали ее на место. Казалось, они ждали этого момента, чтобы показать, насколько они полезны.
О себе Алексей Алексеевич рассказывал разное: то называл себя городским сумасшедшим, то солдатом любви, то великим пассажиром.
Большую часть поездки катальщики молчали; они продавали билеты, проверяли наличие проездных документов. Когда поздним вечером пассажиров уже не было, прикуривали водителям сигареты и рассказывали анекдоты.
Иногда катальщики защищали водителей от пьяных пассажиров.
– Так это ты Наташа? – спросила Люся, увидев Новикову. – Пойдем, посидим в депо, расскажешь о себе, меня послушаешь. Не жди меня, Алексей, нам надо поговорить.
Алексей вздохнул и исчез. «Люблю таких мужчин, – подытожила Полякова. – Все понимают с полуслова».
По дороге Наташа рассмотрела новую знакомую. Люсе было немного за тридцать, и она действительно была похожа на пупса: гладкая, слегка полноватая и немного кривоногая. Волосы у Люси были короткие, рыже-лиловые, будто искусственные. Бровей не было. Люся походила на постаревшую Аленку с шоколадной обертки. Говорила Люся, часто используя нецензурные выражения. Казалось, что, если ее наклонить, она, как и положено пупсу, вскрикнет. Что-нибудь нецензурное.
6. День рождения Риты
В комнате отдыха депо, там, где сидела пара доминошниц, несмотря на поздний час, было многолюдно – праздновали день рождения Риты. Гости именинницы сидели на накрытых белой тканью гробах.
– Очень удобно иметь в помещении гробы, – сказала Люся Наташе. – На них можно сидеть, в них можно спать, можно хранить вещи.
Большинство женщин были в фуфайках и сапогах, из серой толпы выделялась лишь Рита. Во-первых, она была на костылях. Во-вторых, в честь своего дня рождения она надела мини-юбку и самосвязанный красный свитер.
Рита была худой женщиной лет пятидесяти. Ее волосы, собранные в пучок, напоминали высохший зеленый лук.
– Рита всю жизнь провела среди троллейбусов, у нее мать и отец в депо познакомились, он был водителем, она – кондуктором. Брали Риту с собой в рейсы, когда не на кого было оставить, – представила Люся подругу. – Сейчас Рита – уважаемый человек. Свой маршрут может пройти с закрытыми глазами.
Наташа почувствовала, что должна что-то сказать:
– Это, наверное, очень опасно, вот так, вслепую…
– Нормально, – рассмеялась Люся. – Искусные мастера ориентируются на звуки, на крики прохожих, это предупреждает водителя об опасности.
– А как она работает со сломанной ногой? – спросила Наташа.
– Палкой давит на педали, приспособилась; полгода назад сломала, никак не срастется. Бежала за автобусом, опаздывала, а водитель перед носом закрыл дверь, шарф оказался зажат
