створками. Рита упала и сломала ногу. А водитель так и не остановился. Они все такие – водители шестьдесят седьмого маршрута. У нас с ними давно назревал конфликт, но вот чтобы так нагло!..
* * *
Рита показалась Наташе немного странной: начиная с третьей рюмки, она постоянно предлагала выпить за электротранспорт, говорила, что за электротранспортом будущее. Говорила, что ненавидит автобусы и двигатель внутреннего сгорания. Словосочетание «двигатель внутреннего сгорания» в ее устах звучало как ругательство, как «желудок больного человека». Судя по всему, Люсе были неприятны и звуки, и запахи этих двигателей.
Рита предложила тост, как она выразилась, за секту троллейбусников.
– Присоединяюсь. – Люся встала, держа над головой рюмку. – Признаюсь, за людей я считаю только водителей троллейбусов, это мягкие отзывчивые люди. Выпьем!
Женщины молча встали и выпили.
Рита заплакала:
– Я с детства хотела стать водителем троллейбуса. Или рыбой. Протоптером.
– У Риты утонул муж, – шепнула на ухо Наташе Люся. – Протоптеры – это рыбы, которые живут под землей. Они могут прожить под землей до четырех лет, когда водоем пересыхает.
Наташа никогда не слышала о протоптерах. Рита продолжала.
– Я бы тоже хотела стать протоптером, зарыться глубоко под землю и заснуть года на четыре, а потом проснуться и посмотреть, что будет, – вздохнула Рита. – Вдруг я проснусь здоровой, и муж мой тоже будет живой и здоровый. Говорят, такое вполне возможно, и ученые сейчас над этим работают.
В этот момент гости вскочили с мест и начали скандировать:
– Не дыши, не дыши, не дыши.
– Рита может задержать дыхание на пять минут, – шепнула Люся Наташе. – В память о муже.
Рита прислонила костыли к стене, подвинула к столу гроб, взгромоздилась на него, а затем влезла на стол.
Взобравшись на стол, Рита поправила мини-юбку, глубоко вздохнула, задержала дыхание, нацепила на нос прищепку. На голову она натянула прозрачный полиэтиленовый пакет.
Чтобы никто не сомневался в чистоте эксперимента, подруга Риты Катя закрепила полиэтиленовый пакет резиновым бинтом.
Судя по выражению лица Риты, резиновый бинт сжал горло сильнее, чем предполагалось: она высунула кончик языка, а ее глаза, как показалось Наташе, стали больше. Рита напомнила ей Надежду Константиновну Крупскую, жену Ленина.
Присутствующие стали хором считать: «Один, два, три…» При слове «триста» Рита шумно выдохнула воздух, сорвала пакет с головы и разжала прищепку. Минуты две Рита не могла говорить и лишь шумно дышала. В конце концов она произнесла: «Триста! На десять секунд дольше, чем в прошлом году».
Рита улыбнулась. Праздник продолжался.
Женщина из отдела кадров подарила имениннице пожизненный проездной билет на электрический транспорт, с ее фотографией. На фото Рите было не больше двадцати. Она улыбалась, еще ничего не подозревая о нелегкой судьбе и утонувшем муже.
Билет был размером с книжку. Подруга, которая натягивала на шею Маргариты резиновый бинт, подарила макет Эйфелевой башни. «Хотела макет троллейбуса, но он у тебя уже есть, а башни нет», – объяснила она.
Затем Риту по громкоговорящей связи поздравила начальница РТТУ Анна Демидова, та самая, вспомнила Наташа, которую никто не видел. Голос начальницы напоминал голос диктора Ольги Высоцкой, передававшей сообщение о капитуляции фашистской Германии.
– Братья и сестры, дорогая Рита, мы рады приветствовать всех вас в нашем общем храме электрического транспорта. И это не фигура речи. Это наш настоящий храм. Ну да ладно… Мы давно следим за тобой, Рита, знаем, чего бы ты хотела больше всего. Мужа вернуть не можем, но мы приготовили тебе символический подарок… Мы дарим тебе живого водителя шестьдесят седьмого автобуса. Ты можешь делать с ним что захочешь.
Под радостные нечленораздельные возгласы сотрудников трамвайно-троллейбусного управления две неизвестные Наташе женщины внесли в центр зала деревянный ящик в человеческий рост, скрепленный синей изолентой. Одна из женщин разрезала изоленту, крышка ящика отвалилась, и вместе с ней вывалился абсолютно голый мужчина, измазанный глиной и вывалянный в птичьих перьях. Он был на роликовых коньках, и ноги его разъезжались.
Ему на вид было лет сорок, он был небрит, но обстрижен наголо. Глаза его были густо обведены черным карандашом, а губы накрашены ярко-красной помадой. Руки – связаны за спиной.
Мужчина растерянно оглядывался по сторонам, не понимая, где же он находится. На коньках он стоял неуверенно и все время падал. Колени плененного были расцарапаны, а подбородок разбит до крови.
Каждое падение вызывало смех среди присутствующих.
– Так что́ мы с ним сделаем, с этим представителем хаоса? – спросила Анна Демидова из динамика. – Какие будут предложения?
– Сжечь? – оживилась Люся.
– Утопить? – предложила женщина, которая подарила Рите модель Эйфелевой башни.
– А пусть сначала исполнит электрический танец, – сказал женщина, одна из тех, кто принес ящик с водителем.
* * *
Вероятно, водитель автобуса догадался, что электрический танец не обещает ему ничего хорошего, и попытался убежать, но Рита толкнула его в спину, и тот упал.
Женщины подняли мужчину и развязали руки. Чтобы не упасть, ему пришлось взяться за два неизолированных провода, протянутых через крюк на потолке. Женщины привязали провода к рукам водителя автобуса, а на шею повесили табличку с указанием маршрута: «Номер 1. Вокзал – Завод».
Судя по всему, электрический танец исполнялся не впервые.
Люся объяснила Наташе: «Так он напоминает троллейбус».
Новикова от ужаса закрыла глаза.
Рита крутанула ручку динамо-машины, подсоединенной к проводам. Водитель автобуса дернулся, ноги его подогнулись, и он повис на проводах.
– Танцуй еще, – крикнула Рита и опять провернула ручку динамо-машины. Водитель дернулся и заплакал от боли.
– А теперь я сломаю ему ногу, – объявила Рита. – Катя, принеси молоток, которым щебенку утрамбовывали на субботнике. И на этом закончим. Завтра всем рано вставать. Надо выспаться. Сейчас уже два часа ночи.
* * *
Оказалось, что Наташа и Люся живут в соседних домах. Они запросто могли бы встретиться на улице или в магазине, но Наташа так поздно никогда не ходила по городу. Люся возвращалась домой обычно за полночь, покупала продукты в перерыв и в совсем других магазинах, по маршруту движения троллейбуса.
Люся понравилась Наташе. Новиковой показалось, что у них есть что-то общее. Но если Наташа хотела быть особенной и для этого носила вязаные шапки и кроссовки, то Люся особенной была от рождения. Наташа искала проявления чудесного в окружающем мире, а Люся была этим самым проявлением.
– Я знаю, Наташа, сегодняшний вечер мог показаться тебе странным. Правда ведь, признайся, – сказала Люся, когда женщины уже собрались попрощаться.
– Немного, – согласилась Наташа. – Там, где я раньше работала, был один старый технолог, который называл меня своей дочкой. Я бы его заставила исполнять электрический танец.
– Не буду расспрашивать о технологе. Значит,
