выкупил за сто рублей у бандитов. Она потом вышла за него замуж. Вот так, – рассказала Людмила. – Троллейбус за город не отвезет. А автобус? Они могут взять и изменить маршрут. Сегодня они едут по одной улице, а завтра совсем по другой. Могут проехать остановку. Могут взять и уехать домой. Все автобусники так поступают, но шестьдесят седьмые могут вообще взять и уехать в Батайск. Они анархисты. На них нельзя положиться. Мы никогда не пользуемся автобусами.
– А водители трамваев? Они хорошие? – спросила Наташа.
– Они хорошие. Но чересчур догматичные, на мой взгляд. Не могут даже на сантиметр отклониться от маршрута. Но на них можно положиться. Поняла?
Наташа ничего не поняла, но Люся ей понравилась.
– Конечно, я все поняла, – приветливо улыбнулась Новикова. – А вступать с ними в половые связи можно?
– Интересный вопрос. Не думала об этом, – рассмеялась Людмила. – Мы его обязательно с тобой обсудим. Завтра у меня выходной, приходи послезавтра, двадцать седьмого декабря, к пяти утра. Поедем, покатаемся. Покажу тебе утренний город. Поделюсь секретами мастерства.
8. Первый рейс Наташи
Вечером того же дня Наташа отправилась к Свете.
Новикова говорила тише обычного: «Они там все сумасшедшие, мужика проводом к электричеству подсоединили, а потом ногу кувалдой перебили. Водителю автобуса. Я не смогла смотреть. До сих пор помню, как кость хрустнула».
Света задумалась:
– Ну знаешь, необычно, конечно, но я тебе о Госстрахе не все рассказать могу. Скажем так: у страховщиков тоже есть враги, и с ними не миндальничают. Угадай, кто враги?
– Не знаю.
– Пожарные и переписчики населения. Первые решили спасать людей, а вторые портят статистику.
– Вот это да! Но вы их не сжигаете? – пошутила Наташа.
– Что ты, Наташа, как можно. – Света задумалась. – Но это тайна. С тебя взяли подписку?
– Взяли. Заставили кровью расписаться.
– Это правильно.
– Не знаю, на мой взгляд, негигиенично. – Наташа показала перевязанный синей изолентой палец. – Бинтов у них нет, это же позор.
* * *
Двадцать седьмого декабря Наташа проснулась в три часа утра. Надела полученные от секретарши РТТУ синее пальто на ватной подкладке, стеганые штаны, ботинки, берет с кокардой трамвайно-троллейбусного управления. Новикова повертелась перед зеркалом. Оттуда на Наташу глядела незнакомая ей женщина непростой судьбы. О таких говорят: «Жизнь ее побила». На пальто было небольшое жирное пятно, а еще был надорван лацкан как доказательство проделанной жизнью работы.
В электроаппаратный период Новикова любила рассматривать себя в зеркале, собираясь на работу. Она казалась себе школьницей, попавшей в мир взрослых. Наташа всячески этот образ культивировала. Наивная, очаровательная, сирота. Диковинная бабочка, случайно севшая на крышу «Электроаппарата». Наташа говорила, что живет с тетей, которая требует ее возвращения до десяти вечера и заставляет мыть руки с хлоркой.
В синем пальто, берете и стеганых штанах Наташа из диковинной бабочки опять превратилась в гусеницу, какой была в школе. Там ее высокий рост и худоба считались физическим недостатком. В школе за Наташей ухаживал только учитель рисования, потому что любил художника Валентина Серова. Наташа напоминала ему Иду Рубинштейн.
Новикова подумала, сняла стеганые штаны, надела теплое, но облегающее трико, стала у зеркала, приподняла пальто. Красота ее ног вновь стала доступной внимательному наблюдателю.
Наташа была готова мерзнуть, а к ватным штанам – совсем нет.
В четыре утра на улице никого не было. Свет горел только в нескольких окнах, где жили такие же несчастные люди, как и водители троллейбусов, – работники общественного питания, дворники, убиравшие центральные улицы города и стрелки вневедомственной охраны.
Одинокие прохожие с невеселым выражением лица брели к остановкам общественного транспорта. Они еще не понимали, что за погода на улице. Их еще грело взятое из дома тепло, но холод уже похлопывал по плечам. «Плечи – самая уязвимая часть тела у человека, – говорила мать Наташи. – Тебе надо обязательно иметь оренбургский пуховый платок».
Платок мать подарила Наташе на десятилетие. Девочка плакала, потому что надеялась, что родительница подарит ей пять рублей.
* * *
В троллейбусе было холодно, изо рта Люси шел пар. Она была в стеганых штанах.
– Готова к трудовым подвигам? – выдохнула Люся.
– Не знаю, холодно. – Наташа забыла дома варежки и не решалась вытаскивать руки из карманов.
– Хлебни. – Люся протянула Наташе маленькую бутылочку с жидкостью зеленого цвета. – Чтобы не грустить. Настойка на эвкалипте. Сама делала.
– Разве можно? – спросила Новикова.
– Нам можно все! У нас свои люди в милиции. Водителей троллейбусов никогда не проверяют на алкоголь. Садись. Нам с тобой вместе четыре дня кататься, потом пойдешь одна на маршрут. Так что все запоминай, а лучше записывай.
Наташа села на табуретку, где обычно сидел катальщик Алексей, и троллейбус тронулся.
На табуретке было неудобно сидеть, и видно было не всю проезжую часть, а лишь дома, начиная со второго этажа.
9. Правила поведения водителя троллейбуса
– Начнем с деталей, – сказала Люся. – Расскажу о них по дороге. Поделюсь с тобой профессиональными секретами.
Люся куда-то нажала, и троллейбус тронулся с места.
– Запомни, у троллейбуса две педали – пусковая и тормозная. На левую сильнее давишь, быстрее едешь. На правую сильнее давишь, едешь медленнее. Педали расположены по обе стороны от рулевой колонки. А это, – Люся подняла с пола металлический куб, – ножной стабилизатор моей конструкции: когда устаешь давить на пусковую педаль, на нее можно положить стабилизатор. Он весит двадцать килограммов и не дает педали подняться вверх. А вот три тумблера открытия дверей.
Чтобы продемонстрировать их работу, Людмила остановила троллейбус и поочередно щелкнула каждым тумблером. Открылись только передняя и центральная двери.
– А вот это тумблеры фар. – Люся показала, как они работают. – А теперь погнали.
Троллейбус сорвался с места, штанги слетели с контактных проводов, машина остановилась.
– Это я специально. Ну пойдем, покажу, как устанавливать токоприемники штангового типа.
Выйдя из троллейбуса, Люся продолжила:
– Смотри и учись. Сначала устанавливаем левую штангу, затем забрасываем веревку на крышу, закрепляем ее. Теперь ставим правую штангу.
* * *
Из-под правой штанги посыпались искры, и двигатель троллейбуса заработал. Женщины вернулись в троллейбус.
Люда взяла микрофон в левую руку. Правой ухватилась за руль, закричала:
– Раз, два, три, четыре. Наш троллейбус отправляется на Главный железнодорожный вокзал. Теперь надо разобраться с основополагающими вещами. Ната, вот как ты думаешь, что главное в работе водителя троллейбуса?
– Не знаю. Умение рулить? – улыбнулась Наташа.
– Это, конечно, тоже важно, но не главное. – Люся говорила серьезно, как учитель физкультуры. – Троллейбус не гоночный автомобиль, для гонщика главное – рулить. А троллейбус везет людей, иногда очень медленно. Найти общий язык с этими людьми – вот
