полностью отделана в различные тона красного: обои цвета тёмного вина, кроваво-красные занавески, манекены, одетые в ядовито-пурпурные платья, ковёр коньячного цвета, и потолок, цвета перезрелого яблока. Довершал картину большой деревянный рабочий стол в левом углу комнаты, являвший собой «фейк» из красного дерева.
— Мой рабочий кабинет, — пояснил Самвел, — а заодно и приёмная.
— А давно ли ваш театр здесь находится? — полюбопытствовал я, — Что вы, что вы! — замахал руками Самвел, — здесь не театр, а наша репточка. В этом месте мы только тренируемся, отрабатываем наши страшные трюки, и фокусы с бутафорской кровью. Театр совсем не здесь!
У меня отлегло от сердца. Значит, всё-таки не розыгрыш.
— Присядьте, пожалуйста, Сергей, — пододвинул мне стул руководитель труппы, усаживаясь за свой стол, — а что с вашей ногой? У вас травма?
Я кивнул и вкратце рассказал ему о своей проблеме.
— Значит, поэтому вас никуда не берут, — задумчиво протянул Самвел, — ну что ж, тогда — вы по адресу!
Несколько минут он рассказывал мне об их команде, репетициях, графиках выступлений. Я узнал, что спектакли, которые они играют, ставятся по их собственным сценариям. Спектакли в стиле ужаса. Репетиции, помимо стандартных воплощений в различные образы, включали в себя экстремальные трюки, прыжки, полёты на тросах, и даже работа с голограммами!
— Но вас, как вы сами понимаете, я не могу допустить до экстрима, с вашей травмой, — закончил своё повествование Самвел, — максимум — подъём и спуск на тросе. А посему прочему, предлагаю вам роли антагонистов, богатых главных героев, иногда можно жертв, а также — озвучка некоторых персонажей, да, есть и такое! Ну и работа с голограммами тоже войдёт в ваши обязанности. Устраивает такое?
Устраивало ли это меня? Да я был на седьмом небе от счастья!
— Ну что же, замечательно, — улыбнулся Самвел, — тогда идём знакомиться с ребятами.
Поднявшись из-за стола, он прошёл в дальний угол и, открыв неприметную тёмную дверь, жестом поманил меня за собой. Мы вошли в другую комнату, напоминающую уменьшенный театральный зал. Тут репетировали ребята. Их оказалось всего трое: парень, одетый в изумрудное трико, и со смешной шапкой на голове, похожей на берет и цилиндр одновременно. Его лицо было загримировано белой краской, с чёрными крестами на щеках; темноволосая девушка в чёрном блестящем платье, с серебряной отделкой; и ещё один парень, чьё лицо я не разглядел, — он был в тёмно-бордовом, почти чёрном обтягивающем трико, и чёрной, замотанной на голове маске, как у ниндзя.
— Знакомьтесь — Алик, Света, Роберт, — представлял их Самвел, пока ребята поочерёдно подходили ко мне, для обмена рукопожатием, — есть ещё сценарист, но в данный момент он болен. — Уж и не думал, что в нашей сумасшедшей малочисленной команде возможно пополнение, — тихо произнёс Алик (парень в зелёном), — нашего вида все кандидаты пугались. — Ну, раз уж новенького не напугала рожа Самвела, значит мы и подавно не страшны, — прыснула девчонка, и все, включая меня, рассмеялись. «Ниндзя» Роберт ничего не сказал, только пробурчал себе под нос что-то непонятное.
— Роб у нас стеснительный, — пояснил Самвел, — почти не говорит, зато вкладывается — будь здоров! В общем, Сергей, на сегодня можете быть свободны, а завтра с утра, ровно к десяти, — мы все ждём вас на репетицию.
Прошла неделя. Мы ежедневно тренировались на износ, но никто и не думал жаловаться, поскольку процесс проходил чертовски интересно. Пара слов о сюжете спектакля:
Молодая женщина приезжает в незнакомый город к своему жениху, с коим познакомилась ещё у себя на родине. Она приезжает к нему в квартиру, где находит записку, в которой возлюбленный назначает ей место встречи. Наскоро распаковав вещи, девушка торопится на встречу, однако в назначенном месте, вместо жениха появляется какой-то незнакомец, и угрожает ей, требует убраться из города. Несмотря на это, она решает остаться и выяснить, что же произошло, и куда исчез будущий муж. Однако зловещий незнакомец не отстаёт от неё, и периодически подсылает к ней своих сообщников: жуткого призрачного шута, появляющегося в самых неожиданных местах, и молчаливого трюкача в чёрном, раз за разом пытающегося её убить. Однажды ему это почти удаётся, но его самого тяжело ранит внезапно появившийся жених главной героини. Вместе они находят находят главного злодея и расправляются с ним. Несколько дней спустя после свадьбы, новоиспечённый муж признаётся, что это был его конкурент, после чего убивает жену, и, склонившись над трупом, с улыбкой поясняет, — конкурент по брачным аферам. Внезапно, героиня встаёт и наносит смертельную рану ему самому, объясняя, что уже однажды умерла (убийца в чёрном, всё же достал её в последней стычке), и благодаря некоторым уликам, давно догадалась о его махинациях. Занавес — конец.
Роль злобного незнакомца досталась мне. Я ничего не имел против, поскольку во-первых, это была малоподвижная роль (данный злодей либо стоит за спиной главной героини, либо медленно выходит из-за угла, наперерез ей); во-вторых — брать такой образ следовало исключительно собственной харизмой (иначе как зрители поверят, что ты злой?), а это меня привлекало больше всего. Самвел был режиссером спектакля, он же исполнял эпизодическую роль жениха девушки, которую, конечно же, играла Света. В некоторых сценах его подменял Алик (они с Самвелом были похожи со спины), исполняющий роль шута. Именно он обучал меня работе с голограммами, поскольку за всю свою карьеру, большинство ролей он исполнял за счёт них. Точный принцип работы я вам описать не смогу, но в двух словах это выглядело так: за кулисами (либо в другой комнате, как в нашей студии) на треножник устанавливался прибор, похожий на пылесос, с лазером посередине. «Пылесос» соединяется кабелем с хорошо замаскированным на сцене, проектором. Актёра, стоящего напротив «пылесоса», сканирует синий лазерный луч, образ проецируется на сцену, электронный репликант полностью повторяет телодвижения артиста. Такой агрегат был незаменим для исполнения ходящих сквозь стены персонажей, привидений, а также жертв, «лопающихся» после убийства. Роберт у нас был главным «летуном» на тросах, — роль прыгучего убийцы играл именно он. За всё это время, Роберт по-прежнему не произносил ни слова и делал свою работу в полном молчании, хотя немым явно не был: когда его о чём-либо просили, он недовольно отфыркивался, прежде чем выполнить просьбу (очевидно, у парня была «звёздная болезнь»).
Спустя ещё несколько дней, я начал замечать за ребятами странности: во время перерывов, они по очереди запирались в ванной комнате минут на пятнадцать, издавая внутри, то ли приглушенный кашель, то ли стоны едва сдерживаемой боли. Выйдя, они вели себя, как ни в чём не бывало, но их бледные лица намекали на то, что они
