была чем-то глубоко расстроена: не произнеся ни слова за весь вечер, она хмурила брови, хваталась время от времени за голову, а за ужином просидела, мрачно уставившись в одну точку. По неизвестной причине, она избегала меня, на мои попытки поговорить с ней, лишь отмахивалась. Что же всё это значило? Тяжёлые неприятности на работе? Или я, незаметно для себя, чем-то провинился перед ней? Но, как только я уже собрался лечь спать, всё прояснилось.
Марина робко постучалась в мою комнату:
— Прости, пожалуйста, я лишь на пару слов, — тихо пробормотала она. И, глубоко вздохнув, добавила: — Я обязана тебе это сказать. Ваш театр — проклят!
— Что?! — не поверил я своим ушам, — откуда…
— Когда ты мне похвастался вашим переездом, — перебила она меня, — я, повинуясь внезапно возникшему плохому предчувствию, решила раскопать информацию об этом театре. И нашла много интересного: в среде местных обитателей он числится проклятым, но не думай, речь сейчас не о вашей команде, — проклято само здание. Семь лет тому назад, оно представляло из себя страшные, скособоченные на одну сторону, руины, от одного вида которых, плакали маленькие дети и бросались врассыпную, поддаваясь чувству необъяснимой иррациональной паники, взрослые. Некоторые из них даже рассказывали о чувстве непонятного, комбинированного страха: приступ невыносимой паники, резко сменяющийся состоянием непонятного, умиротворяющего транса, когда кажется, что ты преклоняешься перед сильным существом, сообщившем тебе о конце твоего жизненного пути, и предложившем следовать за ним. Само собой, люди, пережившие это, существовать полноценно больше не могли. Несмотря на это, сносить это неживое чудовище никто не собирался. Но вдруг, спустя два года, на этом месте внезапно начались строительные работы, и за относительно небольшой срок, ужасные руины были превращены в замечательный театр имени Григория Жарова — театр, где играли дети и подростки. Страшная легенда этих мест со временем была забыта, люди с удовольствием ходили на спектакли юных артистов, но через год случилась новая беда: те дети, вместе со своими руководителями, бесследно исчезли. Войдя однажды внутрь, они просто не вышли назад, словно растворившись внутри. Полиция не нашла никаких следов, кроме большой лужи крови в этом опустевшем здании. Больше тех ребят никто не видел.
…Здание простояло пустым полгода. Затем, какой-то предприниматель решил переделать его под кинотеатр. Но задумке не суждено было сбыться — бригада рабочих бесследно исчезла в первый же день работ, почти в полном составе. Из всех остался лишь один молодой рабочий, — он выбежал из здания с перекошенных от ужаса лицом, и начал биться в конвульсиях на земле, будто раненный зверь. Его забрали в психбольницу, где он находится до сих пор. Спустя примерно полторы недели, в пустующее здание забрался бродяга. На следующее утро, там был обнаружен его труп, точнее — полтрупа, поскольку одна сторона его тела была начисто оторвана. Полчеловека — одна нога, одна рука, половина корпуса, часть головы. С тех пор, никто не решался даже приближаться к этому страшному строению. Только год назад, его вновь выкупила и обустроила непонятная театральная труппа. Похоже, речь шла о твоих товарищах.
— Глупые легенды местных сплетниц, — уверенно отозвался я на это, — Марин, ну сама подумай, — что может быть страшного в пустующем доме? Реакция детей понятна, а насчёт взрослых — пить меньше надо. Да и рабочие те, скорее всего «заложили» хорошо на радостях, вот и попёрли у них галлюцинации! А нищего бродячие собаки погрызли.
— Хотелось бы верить, — вздохнула тётя, — Но пойми моё положение, — я отвечаю за твою безопасность перед родителями, и совсем не хочу, чтобы ты пострадал! Тем более — так, как они. — Ничего не случится, — твёрдо заверил я. — Самвел с ребятами наверняка знали, на что идут. К тому же, «Bloody Smash» специализируется на ужасах, и место со страшной славой для них — признак престижа. Как видишь, они живы и здоровы, гастролируют уже не первый год. Так что не бери в голову эти глупости.
Поговорив, таким образом, ещё немного, мне всё же удалось развеять тёткины страхи. Пожелав мне спокойной ночи, Марина удалилась в свою комнату. Я же напротив, внезапно засомневался в своих же убеждениях: а всё ли там так просто? И не слишком ли много «придумщиков» в этой истории? Мне отчётливо вспомнилась атмосфера уныния, царившая внутри, — сам ведь ощутил, что здесь что-то не в порядке. Может, Самвел, выкупая здание, тоже воспринял это всё, как глупые легенды? А может…
Так и не додумав новую мысль, я провалился в сон.
И вот, пришёл тот самый, долгожданный день. Не могу сказать, что зал был набит до отказа — нет, как-никак, ужастики не каждому по вкусу, но народу собралось довольно много. В основном была молодёжь от тринадцати до двадцати лет, но также было немало людей, в возрасте до сорока. Я даже с удивлением насчитал семерых посетителей, чей возраст явно перевалил за пятьдесят. Продвинутые старички, любящие хоррор? Нет, скорее всего, они просто пришли за компанию. По крайней мере, именно такое предположение высказал нервно курящий возле пожарного выхода, Алик.
До начала спектакля оставалось около четырёх минут. Меня здорово трясло от напряжения: что если я переоценил свои способности? Что будет, если облажаюсь?
«Возьми себя в руки, Сергей, — старательно успокаивал я себя, — ведь это твой дебют! Ты столько лет мечтал об этом, знал, на что идёшь, так чего же нервничаешь теперь?»
В этот момент раздался звонок, возвещающий о начале спектакля. Глубоко вздохнув и одёрнув свой наряд, я отправился к выходу на сцену. Самвел, одетый во фрак, уже стоял на сцене, приветствуя собравшихся зрителей.
— Приветствую вас всех, дамы и господа, на премьере нашей новой пьесы ужасов — «Кровавое новоселье»! В течении последующих двух часов, вы будете погружены в самую реалистичную атмосферу страха, потерянности и коллапса, с отсылкой на события реальной жизни, которые могут произойти с каждым из вас. Слабонервных попрошу не переживать, так как всё что вы увидите — спецэффекты!
Грянул гром аплодисментов. Поднялся занавес — на сцену вышла Света в наряде путешественницы, только-только прибывшей откуда-то издалека. Мы с Аликом и Робертом сидели за кулисами, поскольку нашим персонажам ещё рано было выходить.
Слушая радостные восклицания публики в зале, я постепенно успокаивался. Когда же, наконец, настал мой выход, я, сымитировав злое лицо моего персонажа, пружиня шаг, вышел на сцену, страх очень быстро куда-то улетучился. А увидев в партере Марину и Михаила, жестами подбадривавших меня, я окончательно воспрял духом и… дальше всё пошло как по маслу!
Большая часть спектакля прошла просто замечательно, однако к
