концу я заметил, что со зрителями что-то не так. Восторг на их лицах, сменялся страхом, — неимоверным страхом, какой бывает у тех, кто видит стремительное приближение катастрофы, но уже ничего не может поделать. Конец вообще превзошел все ожидания: как только мы поклонились, занавес опустился и в зале зажёгся свет, публика, гневно крича, резко повскакивала с мест.
— Вы хоть соображаете, что показываете?! — орали они, — с нами же дети! В билетах говорилось, что ограничений по возрасту нет, а дети уже полчаса ни живы, ни мертвы сидят!
Что ж, это было правдой: тринадцатилетние ребята здорово напугались, а эти крики возмущения исходили как раз от тех, кто был уже в «возрасте». Родители-бабушки-дедушки. Однако молодёжь постарше, наших лет, радостно скандировала нам, параллельно насмехаясь над недовольными, в результате чего, крики «Верните нам деньги за билеты, мошенники!», плотно перемешивались с «Так держать ребята! Мы вас в обиду не дадим! Кому не понравилось — отправляйтесь дальше смотреть свои старческие мелодрамы!» и много чего ещё, в таком духе. Дело дошло бы и до драки, но тут Самвел вновь взял слово: — Леди и джентельмены! Мы ни хотели ничего плохого, и даже не думали вас обманывать. Поэтому, тех, кому не понравилось, я попрошу сейчас пройти в ту ядовито-красную дверь, что находится слева от вас. Вам будут возвращены деньги, а также, в знак компенсации, вам выдадут специальные подарки!
Подарки? Похоже, что Самвел шутит. Разве для того мы столько времени убивались на репетициях, чтобы возвращать кровно заработанные деньги всем недовольным? Да ещё и дарить что-то от себя! Я непонимающе переглянулся со стоящим рядом Робертом, но тот лишь развёл руками. Между тем, толпа посетителей действительно двинулась к той красной двери. Она вела в маленький холл, где с одной стороны находился пожарный выход, с другой — кабинет Самвела. Ну конечно, слух об утешительных презентах затмил им все обиды. Покачав головой, я отправился в фойе, к поджидавшим меня Мише с Мариной. Пожимая мне руку и одобрительно похлопывая по плечам, они радостно поздравляли меня с дебютом. Дурное настроение по поводу скандального финала, сменилось радостью — как же приятно, когда тебя поддерживают близкие! Поговорив с ними несколько минут и распрощавшись, я решил зайти к Самвелу, чтобы посмотреть чем всё закончится. Но, пройдя через ту самую дверь, я с удивлением обнаружил, что холл абсолютно пуст. Более того, кабинет Самвела оказался заперт наглухо. «Неужели они уже ушли? — недоумённо подумал я. — Но я же отсутствовал не более шести минут, как Самвел умудрился так бысто их спровадить? Да и каким образом? Мимо меня, через парадную дверь, они не могли выйти незаметно. Неужели через чёрный ход?» Внезапно, как по заказу, со стороны лесницы чёрного хода раздался непонятный жутковатый звук, похожий на змеиное шипение. Я похолодел. Заковыляв на трясущихся ногах к двери и старательно прислушиваясь, я выглянул на лестничный пролёт: так и есть — тихое, непонятное, журчаще-свистящее звучание, отчётливо доносилось откуда-то снизу. «Что же это может быть? — недоумевал я, — Неужели крысы? Но крысы не издают таких леденящих душу шумов. Воры? Но там нечем поживиться, — запасные части нашего реквизита, вряд ли представляют для них ценность. Да и не могли воры попасть сюда незаметно — другого хода в подсобку нет. Удивительно, но этот звук похож на…» В этот момент шум резко смолк, ударив меня по нервам, внезапно наступившей тишиной. Постояв минуту в состоянии коллапса, я, превозмогая собственную трусость, стал бесшумно спускаться в подсобную часть. Увы, вопреки моим страхам, там не оказалось ни души, только по всему полу была разлита странная тёмная жидкость, да сиротливо валяющаяся недалеко от порога, палка. Значит, это прорвало трубу? Я сунул пальцы в жидкость — она была какой-то вязкой, совсем не похожей на водопроводную. Да ещё и непонятный терпкий запах, исходящий от неё…
— Что ты тут забыл? — раздался за моей спиной резкий голос. Вздрогнув от неожиданности, я схватил палку и обернулся: сзади стояла Света. Если бы не майка с джинсами и кедами, её легко можно было бы принять за пещерного дикаря: растрёпанные волосы, горящие глаза, непонятные тёмные разводы на лице, как у трубочиста. — Напугал, — облегчённо выдохнула она, увидев моё лицо. — Приняла меня за взломщика? — ухмыльнулся я. — В некотором роде — да. Я переодевалась, когда услышала странный, жутковатый шум, доносившийся отсюда, и пошла проверить, что тут творится, — а ты тут, согнувшись в три погибели, по полу шаришь! — Грамотная реакция! А грязь на лице и причёска ведьмы — спецназовская маскировка, для устрашения потенциального врага? — Да ну тебя, — рассмеялась Света, — я испугалась, а ты шутки шутишь. — Извини, — смутился я. В конце концов, я и сам здорово струхнул. Ну не мог же признаться в этом девчонке! — Как видишь, здесь просто кто-то неаккуратно убирался. Но я вообще-то, пытался попасть в кабинет к Самвелу, выяснить, чем кончится ситуация с теми скандалистами, но всё было заперто! Куда же он их увёл?
— В его кабинете есть ещё одна дверь, ведущая в узкий коридорчик, что с обратной стороны сцены, — там он их и вывел. Тебе он ещё не показывал этот ход, но мы давно знаем. Обратил внимание на белую металлическую дверцу в фойе? Это — выход из него. Подобные нытики присутствуют на каждом нашем выступлении, и Самвел уже давно придумал такую фишку, — наградить их «успокоительным подарком» и вывести через секретный ход, словно каких-нибудь важных персон. А уж зачем он это делает — вопрос лично к нему! «Ну прямо таки область фантастики, — подумал я, — вот только очень смахивает на ложь! Детсадовцы в такое не поверят! Да, помню дверцу — меня ещё упорно не пускали туда. Но с другой стороны — как ещё объяснить исчезновение зрителей?» — Ну что стоим? — прервал мои размышления голос Светы, — Переодеваемся и по домам. Лужу с пола устранять завтра будем.
Не дожидаясь моего ответа, она первая направилась к лестнице. Я молча двинулся следом, но через несколько шагов замер как вкопанный, разглядев в неверном тусклом свете подвальной лампочки, это: шрам. Здоровый шрам на плече Светы в том месте, где Роберт отрубил ей руку, точнее не ей, а якобы дублирующей Свету кукле. Было похоже даже не на шрам, а на грубый сварочный шов, как на водопроводной трубе. Всё было враньём! Мой взгляд упал на палку, которую я до сих пор держал в руке. Поднеся её поближе к свету и толком разглядев, я испугался уже по настоящему: то была не палка,
