взмахи почти смели дракончика к клетке, да он и не сопротивлялся особо. Пит вынырнул из-за щита, захлопнул дверцу и все вздохнули с облегчением.
Теперь можно было спокойно осматривать пациента.
— В следующий раз приносите его в клетке, — недовольно сказала Анна. — Это правило, и вы его знаете.
Я согласно кивнула. Додумался тоже, нести больного дракона просто так, в руках. Жар-птица улетела к хозяйке, а хозяин дракончика произнес с видом оскорбленной добродетели:
— Джентльмены не приемлют оков и решеток!
— Джентльмены будут штраф платить, если что, — проворчала Анна, подхватывая клетку. — Идемте!
Посмотрим на главных героев?
Доктор Браун, Хельта и Карась)
Глава 2
До обеда никаких приключений больше не было. Доктор Браун вышел из своего кабинета, вынес стопку бумаг с печатями, мой трудовой договор, и протянул мне белый конверт без опознавательных знаков.
Вид у доктора был такой, словно он при этом отрывал кусок хлеба от своих голодных дитачек. Я сразу поняла, что в конверте, и заулыбалась, словно встречала ясное солнышко.
— Выписал вам аванс, — произнес доктор Браун, глядя на меня с нескрываемым раздражением. — Покупайте форму и приступайте к работе. Подписи там, где галочка.
— Спасибо! — искренне поблагодарила я, все взяла и отправилась за стойку администратора заполнять документы.
Если доктор Браун всегда ходит с таким выражением лица, словно отведал горчицы и уксуса сразу, то неудивительно, что в его клинике никто не хочет работать. Анна и Пит молодцы, держатся — вот и я буду держаться.
Мне нужна эта работа. За квартиру надо платить, Карася нужно лечить и кормить, да и я не из тех, кто отказывается от обеда.
В конверте было триста крон: этого хватило, чтобы купить зеленоватую тунику и штаны, заплатить хозяйке за жилье и положить еды в морозильный ларь. В клинику я вбежала уже переодевшись, как раз в тот момент, когда к порогу подвели единорога.
Я восхищенно замерла, любуясь его красотой. Никогда не видела единорога — белоснежный, с шелковистой шерстью и золотистыми копытами, он казался существом из мечты или сказки и стоил безумных денег.
Хозяин единорога мне сразу не понравился. Громадный, краснолицый, с тяжелым загривком, он смотрел так, словно все мы тут были грязью под его дорогими ботинками. Даже на доктора Брауна он взглянул, как на червяка, и глаза дракона сразу же сузились: видно, он прикидывал, как разделать гостя и пожарить с луком.
— Что случилось? — спросил доктор Браун. Хозяин единорога дернул повод так, что бедное животное качнулось и подалось вперед, едва не упав.
— Рог потускнел. И не жрет ничего третий день уже.
Рог единорога, который обычно сияет, как лунный топаз, сейчас потускнел и сделался мутным и серым. Доктор Браун быстрыми движениями надел перчатки, поднял руку, и единорог доверчиво потянул к нему морду, словно хотел, чтобы его погладили.
— Ауральное истощение, — произнес доктор Браун и нравоучительным тоном добавил: — Рог единорога это мощный магический концентратор, требующий особых питательных веществ. Гранулы Войса даете регулярно?
— Какие, нахер, гранулы? — осведомился верзила. — Обойдется. Травы вон, полный палисадник.
Доктор Браун весь содрогнулся, словно его ударили, и я его прекрасно понимала. Кормить единорога только травой — это настоящее преступление. Им нужно множество минеральных добавок и усиленное питание лунной росой: мелкой кашицей, которая выступает на листьях бунгарана в полнолуние.
— Ведите его на задний двор, Виртанен, — мрачно приказал доктор. Я осторожно взяла повод из руки хозяина и мягко повлекла единорога к себе.
— Пойдем, мой хороший, пойдем. Мы сейчас тебе поможем, все будет хорошо, — заговорила я и, не удержавшись, погладила единорога по шее. Тот вздохнул, положил голову мне на плечо и закрыл глаза.
Кажется, его никогда не гладили. Не ласкали и не говорили с ним о чем-то светлом и добром.
— Откуда он у вас? — осведомился доктор Браун. Хозяин презрительно фыркнул.
— Дочка просила эту скотину. Три месяца слезами заливалась, мол, дай да подай ей единорога! Ну я купил, два дня прошло, а теперь ей мантикору подавай.
— Понятно, — пробормотал доктор Браун. — Он вам не нужен.
Я вопросительно подняла бровь. Получается, этот черствый сухарь не такой уж и каменный. Он любил животных и искренне им сочувствовал, это было видно. Готова поспорить, доктор Браун пыхнул бы огнем в этого здоровяка, если бы у него была такая возможность.
— Он мне вообще никак не прикипел, — признался хозяин единорога. — Хотите, продам? Двенадцать тысяч крон и забирайте эту скотобазу. И кормите ее, чем хотите, хоть ассигнациями.
Единорог вздохнул. Поднял голову, посмотрел мне в глаза — я осторожно потянула повод и повела беднягу на задний двор. Он послушно шел за мной, устало покачивая головой, а я говорила какие-то ласковые глупости, чтобы успокоить его и утешить.
Двенадцать тысяч крон это пыль для дракона. За доктором Брауном стоят сотни сундуков с золотом, наследство его рода с древних времен. Он ведь может выкупить беднягу!
— Ты мой хороший, — сказала я, выведя единорога в центр двора. — Мы тебя подлечим. Будешь, как новенький! Кто хороший мальчик? Ты хороший мальчик!
Единорог махнул хвостом, потом снова вздохнул и опустил голову мне на плечо. От него пахло карамелью и яблоками, летом, каникулами. Я обняла его и так мы стояли, пока не пришел доктор Браун с коробкой в руках.
Выглядел он очень угрюмым и мрачным. Поставив коробку на землю, он извлек из нее несколько пузатых склянок с сиреневым содержимым и, смочив тряпицу, принялся осторожно полировать рог нашего пациента.
— Держите его вот так, — произнес доктор Браун. — Даже представлять не хочу, сколько темной энергии он впитал.
После нескольких движений рог наполнился слабым сиянием, которое почти сразу же погасло. Единорог махнул хвостом и устало закрыл глаза.
— Он как будто умереть хочет. Не нравится мне его настрой, — призналась я.
Доктор Браун усмехнулся.
— Я бы тоже хотел на его месте. Посмотрите-ка сюда.
Он прошел к крупу единорога, погладил его против шерсти, и я увидела, как на теле проступили свежие розовые рубцы.
— Его били? — испугалась я.
— И не один раз. Держите его, Виртанен. Работать придется много.
* * *
Сочувствие к единогу смешалось во мне с яростью и возмущением.
Как можно бить животное? Особенно такое доверчивое, нежное и гордое, как единорог? В его огромных миндалевидных глазах стояла такая тихая всепонимающая скорбь, что у меня заныло сердце. Ладно, ребенок может что-то не понимать, но так на то и родители рядом с ним, чтобы объяснять и воспитывать. Сомневаюсь, что девочка орудовала хлыстом, это работа
