над твоими помазюшками по холсту, а потом над попытками на них забраться.
У эльфа покраснел кончик носа — так всегда бывает, когда они злятся. У Ингелиля, который преподавал зельеварение в нашей академии, сперва краснел нос, потом румянец разливался по щекам, а потом зельевар начинал орать так, что пробирки подпрыгивали. Бывало такое редко, но впечатление производило.
— Насчет попыток забраться это, скорее, к тебе, — усмехнулся Эннаэль. — Могу подарить отличную лестницу!
Ладно, я все поняла. Пальцы ударили в центр ладони, формируя иллюзию, и гном с эльфом замерли, увидев перед собой Слепую плесень.
Самое страшное для обоих народов.
* * *
Слепая плесень атакует не физическую оболочку, а саму суть того, что значит быть гномом или эльфом, поэтому она так страшна.
Пит увидел перед собой не березовую рощу, а величайшую сокровищницу гномьего короля Галлара, наполненную оружием, инструментами и драгоценностями. Гномья реликвия, главные плоды трудов его народа, сейчас рассыпалась уродливыми серыми лохмотьями.
Пит заорал. В ту же минуту завопил и Эннаэль — вскочил со стульчика, уронил мольберт, рассыпал краски. Он увидел березовую рощу, измененную и искаженную. Слепая плесень пожирала ту Песнь, которую когда-то боги вложили в каждое древо, сделав его живым существом, а не бессмысленной деревяшкой.
— Нет! Великий Горный, спаси и помилуй!
— Пресвятые небеса! Остановитесь!
Против Слепой плесени бесполезна почти вся магия мира. Только объединившись однажды, гномы, эльфы, люди и драконы, смогли победить ее. Но сейчас она вернулась и восстала перед Эннаэлем и Питом во всем своем сокрушающем величии.
Некоторое время я наслаждалась перепуганными физиономиями эльфа и гнома, которые вцепились друг в друга, трясясь от ужаса, дождалась, пока впечатление закрепится, как следует, и потом снова постучала в центр ладони, отменяя видение.
Все растаяло. Перед эльфом и гномом снова был дивный летний вечер без следа Слепой плесени. В березах по-прежнему звучала Песнь богов, делая их живыми, а сокровищница Галлара была в столичном музее, целая и невредимая.
Некоторое время Пит и Эннаэль стояли, тяжело дыша и глядя друг на друга, не в силах поверить, что кошмар закончился. Потом они перевели взгляд на меня и стало ясно: два враждующих народа готовы объединиться на поле боя против общего неприятеля.
— Ах ты ж червячина промойная, — протянул Пит с обманчивой мягкостью. — А я тебе бабкино золото отдал! А ты! Меня! Плесенью!
Эннаэль выразился проще.
— Мерзавка! Что я тебе сделал?!
Вдвоем они сделали несколько мягких шагов вперед — так шагает хищник, когда хочет броситься на жертву. Я не отступила: скрестила руки на груди, посмотрела с вызовом.
— Вы оба это заслужили. Вы оба позорите свой народ! Уж извините, захотелось вас проучить! Обоих!
Эннаэль и Пит остановились. Не знаю, чего уж они ожидали, видно, того, что я рвану от них с криками — но я не собиралась убегать.
— Считайте это воспитательной мерой, — продолжала я. — Продолжите перебрехиваться, я притащу не только Слепую плесень, но и Исказителя времени. Чувствую, он вам прямо понравится!
Исказители времени много веков считались легендой, но наш академический зельевар отчетливо бледнел при их упоминании. Они питаются воспоминаниями, закрепленными во времени. Например, эльф обнаруживал, что дуба, под которым он дал клятву любимой женщине, никогда не существовало. Да и женщины тоже не было. А гном понимал, что в истории не осталось какого-нибудь великого воина — потому что Исказитель стер его из истории.
Для рас, живущих памятью и наследием, не было ничего ужаснее.
Но Эннаэль вдруг широко улыбнулся, и его улыбка мне не понравилась.
— Ну мы же будем знать, что это иллюзия, — медовым тоном процедил он и приказал: — Так что ты нас этим уже не возьмешь. Пит, заходи справа. Давай-ка проредим ей лохмы!
— Пришел час расправы! — сквозь зубы выдохнул Пит.
И свежесозданные компаньоны бросились ко мне — а я рванула от них вниз по холму.
Мне давно не приходилось бегать — в академии, конечно, были занятия физкультурой и один из талантов мага это, разумеется, возможность вовремя удрать, но я давно не практиковалась. Однако сейчас страх расправы придал мне сил, и я побежала так, что обогнала бы любого чемпиона.
Но и эльф с гномом не отставали. Моя иллюзия испугала их так сильно, что они просто не могли меня простить.
Заодно и штаны просушили бы на ветерке.
Я слетела с Зеленых горок и помчалась по улице Ферн — респектабельному и спокойному району. Люди здесь живут солидные и серьезные, им по статусу не положена такая беготня, так что откуда-то сзади сразу же раздалась скребущая по нервам трель полицейского свистка.
Вот и делай людям добро. Гномам, то есть.
Мой забег закончился, когда я влетела в какого-то господина, который выходил из модной пекарни, держа в руках коробку с эклерами и запечатанный стаканчик кофе. Эклеры отбросило в одну сторону, кофе вылило мне на грудь, а меня впечатало…
— Держи ее! — заорал Эннаэль, а вот Пит его не поддержал. Я подняла голову и увидела разъяренные темные глаза доктора Брауна.
Великий Горный и Пресвятые небеса, он сейчас на меня огнем дохнет! По крайней мере, доктор Браун выглядел так, будто хотел испепелить мерзавку, которая лишила его вкусненького после тяжелого рабочего дня.
Однако он развернул меня так, чтобы я оказалась у него за спиной и, выглянув из-за его плеча, я увидела, что эльф еще бежит, а вот Пит притормозил и вообще старательно делает вид, что он тут просто прогуливается, и вообще это не он.
— Какого черта здесь творится? — пророкотал доктор Браун, и над его головой поплыли искры. — Немедленно объяснитесь!
* * *
Пит остановился, принял вид обиженный и оскорбленный, и произнес:
— Она владеет магией иллюзий. Сегодня в клинике сработала на свой карман мимо кассы. И нас с товарищем напугала до трясучки. Я-то еще сдержался, а ему, считай, штаны сушить.
Прекрасно. Вот и помогай после этого людям.
Зажимы не отдам, пусть даже не мечтает. Я честно выполнила все, о чем попросил Пит.
— Она показала нам Слепую плесень! — поддержал Эннаэль и прижал руку к груди. — Я там чуть не умер!
— Между прочим, Пит заплатил за шоу! — воскликнула я. — Дал мне золотые бабкины зажимы для волос, чтобы я напугала эльфа! Но да, я не сдержалась и решила повоспитывать обоих.
Рядом с нами начал потихоньку собираться народ. Не каждый день увидишь того, кто смог одинаково насолить эльфу и гному. А вот доктору Брауну толпа явно не нравилась — он кивнул и отчеканил:
— Виртанен, штраф сто крон за работу мимо
