Все, чего хотел Луис, – снова чувствовать себя нормальным человеком. Луис мечтал снова встать на горные лыжи, снова взяться за штурвал самолета. Он хотел заниматься опасными видами спорта, которые наполняли его адреналином и заставляли ощущать себя живым.
Луис скривился от боли.
– Подай мне костыли, Карли. – Она нахмурилась. Он добавил: – Пожалуйста.
Молча она передала ему костыли и наблюдала, как он оперся на них и выпрямился в полный рост. Ей все еще было странно видеть, как такой сильный мужчина, как Луис, нуждается в костылях, но, по крайней мере, он успешно поправлялся. Врачи говорили, что он чудом выжил после той аварии.
Луис уже пять лет не занимался гонками профессионально, но соблазн выиграть благотворительный приз, предоставленный одним из крупных автопроизводителей, был слишком велик. Свою роль сыграло его высокомерие… и его любовь ко всякого рода опасностям.
Карли помнила тот день, когда это произошло. Ей сообщили по телефону, что Луис в больнице. Ее сердце колотилось с бешеной скоростью, когда она летела по узким проселочным дорогам, страшась худшего. Его отвезли в реанимацию, и никто не знал, насколько он плох.
Все его окружение сходило с ума, суетилось, мешая медперсоналу. Охрана. Журналисты. Диего, его смуглый помощник, общался с прессой, а адвокаты деловито грозили кому-то тяжбой, утверждая, что трек был небезопасен.
Карли задавалась вопросом: помнят ли эти люди, что они находятся в больнице, потому что человек ранен? Она поднялась наверх, в отделение интенсивной терапии, и медсестры позволили ей сидеть с Луисом, тогда как всем остальным это было запрещено, поскольку излишнее волнение могло препятствовать его восстановлению. Она помнила, как жалела его из-за того, что он одинок, несмотря на богатство и известность. Родители Луиса умерли, а братьев и сестер у него не было.
Всю ночь Карли просидела рядом, держа его неподвижную руку. Она разговаривала с Луисом, ободряла его, твердила, что все будет хорошо. Ей было больно видеть его уязвимым, и на короткое время чувства Карли к ее раздражительному боссу претерпели небольшую трансформацию. Она испытывала почти… нежность.
Потом он начал выздоравливать и снова стал высокомерным. Ее отодвинули на задний план. Нескончаемым потоком в больницу устремились женщины, щеголяющие в кожаных мини-юбках, – все знали, что экс-чемпион мира помешан на коже. Однажды Карли не вовремя зашла в палату и увидела там сногсшибательную блондинку в ботфортах, запустившую руку под простыню и нащупывающую его достоинство. Она перестала навещать Луиса и не видела его, пока он не выписался из больницы.
Однако она подозревала, что после аварии ее хозяин изменился, как это обычно происходит, когда человек оказывается на грани жизни и смерти. Его огромный дом выглядел тесным, потому что какие-то люди постоянно блуждали по нему без дела, не зная, чем себя занять, пока босс выздоравливает. А Луис стал еще более раздражительным, чем обычно. Ему не нравилось, что люди без конца входят и выходят из его комнаты, разговаривают между собой, создавая впечатление, что он – король на смертном одре. Требуя тишины, он отправил все свое окружение в Буэнос-Айрес. Даже Диего. Карли помнила их недоуменные лица, когда им приказали паковать вещи. И свое лицо. Потому что Луис Мартинез оставался один. Точнее, наедине с ней…
Карли ощутила на себе его взгляд и поняла, что он до сих пор ожидает ответа на вопрос, который на самом деле мало чем отличался от приказа.
– Хорошо. Я согласна, – вздохнула она. – Пойду и поговорю с Мэри. Пусть она все мне объяснит, хотя я не понимаю, почему бы вам не оплатить ей дополнительные сеансы.
Вскоре она поняла почему, когда обнаружила Мэри Хаутон в комнате с видом на сад. Та стояла у французского окна, за которым шел дождь. Плечи Мэри слегка тряслись.
Уравновешенная англичанка плачет?
– Мэри… – начала Карли тихо. – Вы в порядке?
Несколько мгновений спустя Мэри обернулась, и Карли увидела ответ в мокрых от слез глазах женщины.
– Как он это делает, Карли? – спросила Мэри прерывающимся голосом. – Как он заставляет обычных женщин, таких как я, влюбляться в него – в мужчину, которому они даже не нравятся? Он безжалостно избавился от меня, а я все еще не перестаю думать, что он – лучшее, что было в моей жизни.
Карли не знала, как облегчить боль Мэри. Та сглотнула:
– Прости. Мне не нужно было ничего говорить. Особенно тебе. Ты постоянно общаешься с ним и, возможно, даже больше нуждаешься в моем сочувствии, чем я в твоем.
– Не беспокойся. Ты не первая женщина, которую он доводит до слез, и не последняя. – Карли пожала плечами. – Честно говоря, я не знаю, как у него это получается. Едва ли он делает это намеренно. Он просто обладает чем-то, что заставляет женщин сходить по нему с ума. Может, это неизбежно, когда ты привлекательный, богатый, всемогущий и…
– Знаешь, – перебила ее Мэри, – у меня до этого не было пациентов-мужчин. Никогда! Ни разу. Мне такая мысль даже в голову не приходила, хотя, наверное, не многие мужчины, похожие на Луиса Мартинеза, оказываются в больничной палате. Не могу поверить, что я позволила ему это увидеть. – Она прикусила губу. – Это так… так… непрофессионально. И так унизительно. А теперь он просит меня уйти, и знаешь что? Я это заслужила.
Карли была растеряна. Ну что тут можно сказать? Она считала Мэри Хаутон спокойной и невозмутимой женщиной, относящейся к тому типу англичанок, которые точно знают, что они делают и куда идут. Но достаточно было одного ленивого взгляда черных глаз Луиса Мартинеза, и она превратилась во взволнованную школьницу, которая только что увидела своего кумира – например, поп-звезду – во плоти.
Карли взглянула на Мэри. Она должна радоваться, что ей преподали тяжелый урок много лет назад. Разве не считается, что боль разбитого сердца так же сильна, как боль утраты? Кто в здравом уме захочет пройти через то, что Мэри Хоутон переживает сейчас?
– Прости, – сказала Карли. Мэри скривила губы:
– Я переживу. И наверное, это к лучшему. Может быть, я начну встречаться с симпатичным молодым врачом, который ухаживает за мной уже несколько недель, и забуду чемпиона по разбиванию женских сердец. А теперь, – продолжила она, быстро меняя тему, – я тебе объясню, что нужно делать, чтобы вернуть Луису прежнюю форму.
– Если ты уверена, что ты в порядке.
– Все хорошо.
Но Карли видела, что Мэри копается в своей сумочке в поисках носового платка и долго сморкается.
Глава 2
Сердце Карли бешено колотилось, потому что все это выглядело странно. Более чем странно.
Она сделала глубокий вдох, молясь, чтобы Луис не заметил, как она волнуется, и начала делать в точности то, чему научила ее Мэри, убеждая себя, что это совсем не сложно. Конечно, для массажа требуется навык, но тысячи людей занимаются этим каждый день.
