При мысли о прикосновении к коже Луиса во рту у нее пересыхало от страха, однако избежать этого было невозможно. Он заплатит ей премиальные. Они заключили соглашение. И разве естественно, что в ее возрасте она все еще испытывает страх, прикасаясь к мужчине? Карли положила руки на его гладкую кожу, думая при этом, как ее прошлое влияет на настоящее. Неужели она позволит ничтожному мерзавцу разрушить ее жизнь навсегда?
Если она хочет реализовать свою мечту и стать врачом, ей придется прикасаться к людям каждый день.
Вдавливая ладони в шелковистую кожу Луиса Мартинеза и энергично массируя его, Карли была рада, что он не видит при этом ее лицо. Он наверняка поднял бы ее на смех, узнав, что она буквально пылает от смущения.
Его вид приводил ее в смятение: кроме черных обтягивающих плавок, на нем ничего не было. Прошлым летом Карли наблюдала, как Луис и его приятели, владеющие миллиардными состояниями, жарким днем прохаживались у бассейна, пока она разносила подносы с напитками. Но это совсем не то же самое.
Карли думала о том, какими бледными выглядят ее руки на фоне его золотисто-оливковой кожи. Она заметила, как дрожат пальцы. Но, как это ни удивительно, нервы успокоились, как только она поймала ритм. Если сконцентрироваться на аспекте выздоровления, нетрудно отбросить неудобные мысли. В отличие от замешивания теста для выпечки, что требовало быстрых и хаотичных движений, сейчас ее руки были теплыми, маслянистыми, а движения ритмичными и четкими. Карли сильно надавила на мышцы спины, и Луис негромко застонал.
– Все в порядке? – спросила она, нервничая.
Он пробурчал что-то, предоставив ей теряться в догадках по поводу того, каким был его ответ.
– Вам не больно?
Луис помотал головой. Святые небеса! Нет, ему не было больно, но он задавался вопросом: не пытается ли она замучить его? Подперев голову руками, он закрыл глаза, будучи не в состоянии определить, является это блаженством или мукой. Или, возможно, смесью и того и другого.
Что, черт возьми, происходит?
Луис чувствовал, как руки Карли перемещаются на нижнюю часть спины, скользя по тугим ягодицам до самых бедер. Он терялся в новых, неизведанных ощущениях, догадываясь при этом, что его домработница нервничает. Однако, если бы не дрожь пальцев в самом начале, казалось, что она родилась массажисткой. Кто бы мог подумать, что тихоня Карли способна массировать, как ангел?
Да, она была образцом домработницы с тех пор, как он ее увидел. На ее лице всегда была робкая улыбка. Но Карли, определенно, не флиртовала с ним. И теперь Луис пытался понять, что заставляет его почувствовать себя таким возбужденным. Как удается Карли – простой маленькой Карли – вызывать у него такие ощущения? На секунду он представил, как она просит его приподнять ягодицы, и ее руки проскальзывают вниз. Он вообразил, как она ласкает пальцами символ его мужественности…
От эротических мыслей во рту у Луиса пересохло.
– Нет, мне не больно, – наконец ответил он, сдерживая стон, который на этот раз был вызван отнюдь не болью.
Карли молча продолжала массаж. Луис чувствовал, как ее пальцы впиваются все глубже в его тело, и мышцы начинают расслабляться. Он не мог не фантазировать. Как бы выглядели ее груди, если бы она сняла свой отвратительный комбинезон? Картина двух бледных холмиков с розовыми вершинами медленно и четко появилась перед его глазами. Он представил, как языком очерчивает влажные круги вокруг ее соска, и от возбуждения немного поерзал, но это не помогло ему чувствовать себя комфортно.
Карли, должно быть, уловила, что он неспокоен, так как ее руки замерли.
– Вы уверены, что вам не больно?
Прижавшись щекой к подушке, пахнущей лавандой, Луис помотал головой.
– Да, – ответил он сиплым голосом. – У тебя очень… естественные прикосновения. Не могу поверить, что ты никогда не делала массаж.
– Мэри была очень любезна. Она показала мне все, что нужно. Она сказала, что, если нажимать на определенные точки… вот таким образом… это очень эффективно. И потом, вчера весь вечер я просидела за компьютером, изучая разные приемы и советы.
Луис протяжно и приглушенно произнес:
– Тебе больше нечем заняться в пятницу вечером, кроме как изучением приемов массажа?
Воцарилась тишина.
– Я люблю выполнять работу качественно. И вы платите мне большие премиальные.
Прежде его не интересовала личная жизнь домработницы, но сейчас он не удержался от вопроса:
– Скажи, у тебя есть парень, которого раздражает, что твой босс отнимает у тебя много времени?
Снова воцарилась тишина, на сей раз надолго. Казалось, Карли тщательно подбирает слова.
– Нет, у меня нет парня, – ответила она. – А если бы был, не думаю, что я смогла бы работать у вас. Это было бы невозможно при серьезных отношениях.
– Почему?
– Потому что, когда вы здесь, мой рабочий день долог и непредсказуем, и потому что жить в чьем-то доме…
– Почему работа с проживанием несовместима с отношениями? – нетерпеливо прервал ее Луис. – Не нужно быть гением, чтобы успешно справляться и с тем и с другим. Почему у тебя нет парня?
Карли втерла немного масла в ладони. Очень трудно дать обдуманный ответ на этот вопрос. Невозможно думать о чем-то вразумительном, когда руки касаются его кожи. Если бы ее это не отвлекало, она могла бы сказать, что ее личная жизнь – не его дело. Или даже намекнуть, что давний плачевный опыт навсегда отбил у нее охоту к личной жизни. Но сейчас Карли обуревали эмоции, которые она не приветствовала.
Жалюзи были закрыты, и в полутемном тренажерном зале пространство, казалось, сжалось. Свечи испускали тонкий аромат сандалового дерева, и по совету Мэри звучала тихая протяжная музыка. Карли знала, что эти маленькие добавления создают расслабляющую атмосферу. Может быть, это помогало Луису, но, определенно, не ей.
Потому что происходило нечто невообразимое. Вместо страха она испытывала медленно нарастающее удовольствие, когда дотрагивалась до него. Ее взгляд был устремлен на Луиса. А куда еще она должна смотреть? И хотя сегодня на нем были плавки вместо трех крохотных полотенец, это все равно не помогало. Плавки обеспечивали необходимую благопристойность, но они также подчеркивали мужественность тела Луиса. В них его ягодицы выглядели словно леденцы, покрытые глазурью, а это было любимое лакомство Карли.
– Меня не так уж интересуют мужчины, – выдавила она наконец, подумав при этом, что объяснение звучит нелепо.
– А! Ты предпочитаешь женщин?
– Нет!
Карли была потрясена, его предположение оскорбило ее. Хозяин вправе думать о ней все, что ему заблагорассудится. Но и она с полным правом может заявить, что ее сексуальная ориентация его не касается. Однако что-то заставило ее ответить. Как будто она хотела, чтобы он знал.
