Ту, которая сейчас о чем-то разговаривала со своим женихом, позволяла ему касаться себя... улыбалась...
Грохот пульса становился все более мощным.
— Эфира. Ты покажешь мне Эфира? — попросила Снежа, дотрагиваясь его рубашки в легком прикосновении.
Потом, чуть осмелев, она погладила пальчиком воротник. А после и вовсе положила ладонь ему на грудь.
Девушка чувствовала его реакцию, заметила бешеное биение сердца, жар, исходящий от тела, но не смогла понять, что вызвала все это не она. А та... другая.
— Не испугаешься? — хрипло спросил Коннор.
— Ты же будешь рядом.
— Я женат, — вдруг произнес он.
Зачем — и сам не знал. Наверное, просто хотел остановить ее, прогнать, но не вышло.
— Это не брак, — качнула головой девушка.
— Нас венчал священник императора. Боги одобрили союз.
Как же хотелось обернуться. Взглянуть на нее. Хоть на мгновение.
— Тебя заставили. Это не настоящий брак, а лишь фикция. Эта светлая никогда не сможет дать тебе семью, тепло, детей, — зашептала Снежа.
Хоторн поднял глаза и встретился взглядом с Лирин.
Всего доля секунды, чтобы понять, что это не работает.
Ничто не может прогнать светлую из его мыслей.
— А ты можешь? — с трудом заставив себя отвернуться, спросил Коннор.
— Могу. Я многое могу, Коннор. Если ты позволишь.
— И мой брак тебя не смущает?
Снежа тихо рассмеялась, глядя на него с таким жаром, что стало немного неловко.
— Пусть она твоя жена перед богами, но я буду перед людьми.
Музыканты сменили мотив, заиграв очередную легкую мелодию.
Но не это привлекло внимание Хоторна.
Лирин. Она вышла, широко улыбаясь, на середину площадки, держа за руку Питера, и весь мир снова сосредоточился лишь на ней одной.
Спроси его в тот момент, во что одета светлая, Хоторн бы не сказал. Коннор видел лишь ее улыбку и блеск глаз, слышал голос, смех и тяжелое дыхание. И умирал от желания оказаться рядом.
Но рядом был Питер Монрей.
Это он обнимал ее за талию, уча движениям. Он ловил улыбку и смех.
«Эта светлая никогда не будет моей...»
— Хорошо, — тихо произнес Хоторн. — Ты права.
— Права?
Было видно, что Снежа не ожидала такого ответа.
Наверное, девушка готовилась к длительной осаде, к уговорам. И уж точно не думала, что знаменитый Коннор Хоторн так легко на все согласится.
— Да. С этой светлой у нас нет будущего.
И думал он сейчас не о жене.
Айрин
Это было глупо.
Светлая затаилась в ночи и караулит темного.
Устроила импровизированную засаду, пока остальные развлекаются на празднике, танцуя под веселую музыку, которая была слышна даже из ненадежного укрытия.
Я прикусила губу, чтобы нервно не захихикать и не выдать себя раньше времени.
Сейчас мое состояние можно было назвать близким к истерическому.
Я не знала, чего хочу больше: рассмеяться или заплакать, а может, броситься бежать прямо в ночь? Да, третий вариант был наиболее предпочтительным и желанным. Жаль только, ему не суждено было сбыться.
Глубокий вдох и выдох. И снова вдох и выдох.
— Все будет хорошо, я справлюсь, — едва слышно прошептала сама себе.
— И давно ты разговариваешь сама с собой? — раздался вдруг голос откуда-то сбоку.
Я подпрыгнула на месте, ахнула и зажала рот рукой, быстро оглядываясь.
«Хоторн здесь! Он меня заметил! И что теперь делать?»
— Я тебя напугал? — спросил мужчина, продолжая скрываться где-то в тени.
— Было бы намного легче, если бы ты показался, — убрав руку ото рта, с трудом произнесла я.
Раздался тихий шелест, едва различимый звук шагов, и вот передо мной возникла фигура темного.
— Спасибо.
— Меня искала?
— Да, — заявила я и решительно задрала подбородок.
— Нам лучше не встречаться, Лирин Монрей.
— Но я здесь, и ты тоже. Почему бы нам не поговорить, раз мы так удачно встретились?
Хоторн смотрел на меня секунд десять, прежде чем ответить.
Жаль, что в темноте невозможно разглядеть выражение его лица.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Зачем ты здесь, Лирин?
— Куда Питер, туда и я.
— Это единственная причина?
То, каким голосом Хоторн это произнес, дало понять, что от моего ответа зависело очень многое, если не все.
— Нет. Не единственная.
Снова тишина. Только взгляд такой пронзительный, что я кожей его чувствовала.
— Тебя глава послал?
Вопрос я проигнорировала. Не хотела сейчас врать. Мою ложь мужчина легко мог прочувствовать и прочитать. Поэтому правда и только правда. По крайней мере, сейчас.
— Я здесь из-за тебя.
— Неужели?
— Ты спас меня. Почему?
Я шагнула вперед, впиваясь взглядом в темноту, пытаясь проникнуть сквозь ее покров и рассмотреть мужчину, понять по выражению его глаз, что он чувствует в этот момент.
Можно было бы создать небольшой световой шарик, но это привлекло бы к нам лишнее внимание, а этого нельзя было допустить.
— Боишься, что это как-то повлияет на тебя? — спросил в свою очередь темный и сделал шаг в сторону.
Только через пару секунд я поняла, что мужчина обходит меня по кругу. Медленно, плавно, словно хищник кружит вокруг своей жертвы, выискивая момент для удара.
В голове билась мысль, что вполне возможно, что сумрак не помеха мужу и он видит так же ясно, как и при свете дня.
— Думаешь, что станешь такой же, как и я? Темной. И тебя проклянет семья, родные, глава... Питер? — продолжал расспросы Хоторн.
— Нет, не боюсь, — выдохнула я, повернувшись на звук его голоса и поправив шаль, которая норовила соскользнуть с плеч.
— Тогда что? — Секундная заминка, и вопрос, которой заставил застыть: — Может, ты боишься, что мое вмешательство заставит тебя полюбить меня?
Его голос будто вибрировал, и я дрожала вместе с ним, вглядываясь в темноту.
— А ты можешь заставить?
Он остановился. Я смогла разглядеть его силуэт в темноте.
Воздух между нами накалился, обжигая легкие, осушая губы, заставляя дышать чаще и глубже.
— А ты хочешь этого? — вдруг спросил Хоторн. — Хочешь, чтобы я заставил тебя полюбить себя?
— У тебя не получится, — отозвалась я, безошибочно находя в темноте его глаза, которые сейчас горели, словно звезды.
— Сомневаешься в моих способностях?
— Нет... Ты просто не сможешь это сделать, — уверенно произнесла я.
— Бросаешь мне вызов, Рин?
Новое имя больно резануло, заставив отступить, вспомнить обо всей той лжи, которой я окружила себя.
«Говорить правду? Ха! Что это изменит? Я и так наврала достаточно, чтобы возненавидеть меня!»
— Нет.
Я отвернулась и обняла себя за плечи.
— Рин...
— Это было глупо — приезжать сюда. Я знаю. Ты считаешь, что меня прислал глава? Да. Ты прав. Он прислал меня сюда.
Тихий смешок, сорвавшийся с губ, разорвал тишину подобно взрыву. Но Темный молчал и ждал, что еще я скажу.
— Молчишь? Ненавидишь меня? Я и сама себя ненавижу. За то, что согласилась. Сомневаюсь, что мой отказ что-нибудь изменил бы, но я должна была попытаться. А вместо этого... вместо этого я обрадовалась. Не тому, что увижу Питера. Из-за тебя.
Еще один смешок, который больше походил на стон.
Боги, я сама не верила, что говорю это. Что произношу вслух то, в чем боялась признаться даже себе.
Это все эта ночь, танцы и невероятное ощущение свободы вдали от дяди и семьи. Их гнет больше не довлел надо мной.
— Ненавижу тебя...
— Рин.
Я почувствовала его за долю секунды до того, как Хоторн коснулся меня.
Хорошо, что сейчас темно. Хорошо, что мы одни... Или плохо?
Остановиться сложно, молчать невозможно и на мгновение можно забыть, кто мы, где мы и что должны делать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Я не менял тебя, — хрипло признался Коннор, чуть сжимая мои плечи, и осторожно прижался лбом к моей макушке. — Не принуждал.
