class="p1">— И?
— Ядро повреждено, но всё ещё функционально. Оно напиталось магией проклятия и стало центром для формирования некротического голема. Если бы рядом была гниющая плоть, он стал бы некроголемом, из мёртвых частей тел.
— Бррр. А так — скелетным?
— Ну да.
— А насколько эффективен голем на поле боя? Сможешь поменять энергию в ядре?
— Смогу, но её очень много. Целую ночь придётся корпеть. А насколько он эффективен… Я не знаю, я же конвертер, умею менять энергию, но не управлять ей. Я, командор, как меняла-торговец на рынке, который меняет валюты разных стран одну на другую. Но сам я не торговец.
— Вполне понятное сравнение. То есть, ты можешь переколдовать магию в ядре с проклятия на, скажем, металл, но управлять получившимся монстром не сможешь.
— Нет. И никто из наших не сможет. Это узкоспециальная магия создания и управления «куклами». Причём, чтобы управлять такой зверюгой, нужен как минимум десятый уровень развития. И что делало всегда големов настолько рискованной затеей, он требует постоянной подпитки, если только не заложить в него артефакты, которые будут тащить из окружающей среды магию и питать его. И потом, управление големом можно перехватить.
— Как, если это наш слон?
— У него же нет мозга, это просто конструкт. Кто сильнее, того он и послушается. Да, маги ставят на него защиту, блокировку, используют специальные заклятия. Однако всегда есть риск, что прямо на поле боя придёт магистр, который всё сломает или обойдёт и уведёт голема, как козла на верёвочке.
— Мне понятно, всё же печалишь ты меня. Ну, то есть, спасибо, что говоришь, как есть, а я уж думал пособирать десяток ядер по болотам и вуаля — выставить на поле боя такой аргумент.
— Не выйдет, — Ластрион потрогал ядро, оно по-прежнему было холодным.
Маги отдыхали, солдаты роты проверяли, нет ли среди костей остатков древнего оружия или чего-то ценного. Иногда им попадались монеты.
С этим надо что-то делать.
Я активировал Рой, заодно проверил, что врагов в окрестностях не наблюдается.
«Всем, кто нашёл монеты и мелочь. Показывать всё найденное Ластриону. Если это представляет ценность, то он забирает это и вам положена премия. Если не представляет — оставляйте себе. Но порядок такой. Среди находок могут быть артефакты, в том числе опасные для вас самих».
К магу потянулись стыдливые искатели. Вообще после того, как голема побороли, солдаты с одной стороны прониклись ко мне некоторым уважением, ведь победу одержали под моим руководством, а с другой — стали как-то смелее, поверили в себя.
Шот тоже искал и уже напряг с десяток солдат доставать, что он там нащупал.
— Слушай, Ластрион, — я снова потянул к себе мага, когда поток искателей иссяк и оказалось, что ничего ценного они не нашли.
— Да, командор?
— А ты можешь ядро перепрошить на магию жизни, для госпиталя?
— Да на любую могу, однако повторюсь, это мне всю ночь работать… Но могу. Правда, таким зарядом можно же буквально слона омолодить, и он станет бегать, как молодой пёсик, босс. Зачем Вам это?
— У нас сейчас в госпитале как раз кто-то наподобие слона и лежит.
Я считал, что магия, не магия — весь вопрос в организации процесса.
Мы зачистили квадрат, нашли некоторое количество ценностей, голема победили и раз уж утащили ядро, то он не восстанет. После того, как все собрались, я скомандовал возврат в крепость.
* * *
Проверка болот не всегда представляла собой бои. Наоборот, чаще это был медленный, кропотливый процесс. Роты и их рисовальщики наносили на карту ручьи, топи, участки твёрдой земли.
Гоблины-проводники отмечали сухие тропы, в том числе оставленные контрабандистами.
Маги фиксировали аномалии. А Шот, как ювелир, расставлял свои особые метки, указывая на скрытые под слоем ила и мха артефакты.
Роты становились в охранение, артефакты доставали и тащили в крепость. Шот был самым ценным активом, потому что в отличие от Фомира и Ластриона не творил поисковые заклятия, а сам был живым поисковиком. Аппаратное решение задачи.
Обнаружив серьёзного противника, роты отступали. Мне не хотелось, чтобы они дрались с кем-то посильнее десятка-другого скелетов без меня. Велик шанс проиграть.
Через некоторое время карта в штабе стала обретать наполнение.
Рейды ходили без меня, я тратил силы и время на формирование всё новых и новых рот и общее руководство. Тем не менее, в основном я обретался в крепости. Ротами командовали Новак, Хрегонн и Фомир, пару раз я отправлял командовать очередной ротой и Гришейка. Ему я этого не говорил, но отправлял его проверять квадраты наименее опасные. Мне нужно было, чтобы он научился командовать ротой, но не рисковал при этом.
Роты встречал капрал Зойд, полуорк-полугоблин, злой и дисциплинированный, он безраздельно командовал охраной ворот, то есть он попросился руководить этим направлением всегда. И теперь его отделение из одних только гоблинов хранило ворота в режиме нон-стон. Ворота держали закрытыми, он открывал их только по потребности и только офицерам (говорил: «Нечего рядовым шастать!»).
Он же встречал роты из рейда и провожал их туда. Зойд был немолодым и битым жизнью, он всем давал скупые, но искренние напутствия и от души, хотя и сдержанно, радовался возвращению.
А ещё (и это главное) Зойд был одним из немногих, что умел при помощи Роя обращаться ко мне, а не только ждать приказа. Обычно связь активировал только я.
В один из дней рота именно под командованием Гришейка привела с собой эльфа со здоровенным рюкзаком. Само собой разумеется, Зойд сообщил мне о прибытии роты заранее, так что в открытых воротах их встречал я.
— Командор, вот, привели странного бродягу! — предвкушающе оскалился орк.
— А у него с собой не было совершенно случайно пропуска с моей подписью? — скептически спросил я
— Был. Но мы попросили его проследовать за нами, чтобы Вы подтвердили.
Я немного расстроенно закряхтел.
Эльф хоть и не выглядел оскорблённым, но рота явно увела остроухого с его контрабандистского маршрута.
— Прошу прощения за своих подчинённых, дорогой эльф, чьего имени я по традиции не спрашиваю. И мы готовы отпустить Вас в любой момент.
Эльф демонстративно посмотрел на солнце, вероятно, прикидывая, что потерял несколько часов хода, но опять-таки промолчал.
— Либо, — продолжил я, — Вы можете быть моим гостем, переночевать в крепости, отужинать и отдохнуть перед тем, как снова пуститься в путь.
— Я принимаю Ваше предложение, — голос эльфа был чист и красив, как у девушки-певицы, но говорить он явно не привык.
На мои расспросы о том, кто он и откуда, контрабандист тоже не поддался. Однако после того, как мы его
