сытно покормили и он увидел карту, то смог очень многое нам пояснить.
— Я готов Вам заплатить за картографические сведения.
— Не стоит, человек Рос. Достаточно того, что Ваши люди и… орки меня не тронули, а только разговаривали. А ещё я видел в Ваших отрядах эльфов. После разговора с Вами я хотел бы с ними пообщаться.
— Вы вправе общаться с кем угодно в крепости и о чём угодно, кроме уговоров покинуть Штатгаль, то есть совершить дезертирство.
— Такие мысли меня не посещают. Но мне было бы интересно найти родичей. В любом случае, хочу показать Вам брошенную крепость в другой части болот, где нет скелетов, однако и ценностей тоже нет. Она стоит в сухом месте, там безопасно. Наши используют её помещения для стоянок.
— Будьте любезны, вот карта, вот карандаш.
Эльф очень сильно дополнил нашу карту и, хотя денег не взял, я дал ему вяленого мяса и сушёных ягод, ну и лично проводил утром через ворота.
— Передайте Вашим коллегам, что они могут рассчитывать на структуры Штатгаля, как на безопасное место в болотах.
— О, на болотах становится менее опасно. Ваши отряды хотя и затаптывают все ориентиры, постоянно уменьшают количество скелетов.
— Но они же восстанут новые.
— Да, наверняка, но сейчас всё же стало безопаснее. Кроме сердца болот, там по-прежнему полно страшных монстров, однако наши туда и не ходят.
Я помахал ему рукой, эльф ушёл.
— Где морды монстров толще, там и артефактов больше, — проворчал я.
Постепенно Кмабирийские болота перестали быть для нас terra incognita. Они превратились в тактическую схему.
Сердце болот формировали красные зоны, где концентрация нежити делала любое передвижение самоубийством, соседствовали с зелёными коридорами безопасных троп. Жёлтым были отмечены участки умеренного риска, где можно было нарваться на одиночных тварей. Синие точки обозначали источники чистой воды. Сравнительно чистые ручьи, древние колодцы, которые удалось расчистить или ключи, которые били из-под земли.
А потом были чёрные крестики. Метки Шота. Места, где под землёй спали древние клинки, доспехи и магические артефакты
Их было много. Гораздо больше, чем я мог себе представить. Они не были разбросаны хаотично. Они группировались в определённых местах, часто в центре самых опасных красных зон. Вероятно, там были укрепления Второй магической войны или места, где стояли войска, погибшие в тех сражениях, а также и забытые поля сражений.
Я смотрел на карту, и в моём сознании она превращалась в интерфейс стратегической игры. Вот они, «данжи» с «боссами» и «лутом». Вот «безопасные зоны» для перегруппировки. Вот «транспортные коридоры».
Король Назир дал мне армию изгоев и сослал в проклятое место, надеясь, что эти болота будут использованы только для сдерживания от побегов.
Побегов у меня почти что не было, а болота я превращал в тактический ресурс.
Во-первых, и для моих парней это было не очевидно, я использовал скелетов для тренировки. Откуда я ещё возьму боевой опыт? А так — реальные драки с реальным риском и даже потери.
Да, на кладбище острова Штатгаль было всего шестнадцать могил, но путь мимо кладбища проходил у большой беговой дорожки, по которой бегали роты каждое утро.
И бегая мимо кладбища, солдаты понимали, для чего они тренируются. Чтобы не поселиться тут.
А во-вторых, на болотах я неизменно добывал доспехи и артефакты древности. Да, две трети из них были хламом, но часть представляла колоссальную ценность.
Госпиталь работал, ядро с магией жизни было доставлено начальнику медицинской службы. После пары дней он был в восторге, с удовольствием докладывал, что тролль Камнедробитель пошёл на поправку. Это радовало.
Система работала.
Для геймера не существует проклятых мест. Есть только локации с повышенной сложностью и ценной наградой. И я рисовал карту этой локации, чтобы вычистить её досуха. Да, там кое-где были големы, но мы возьмём больше артефактов и всю магическую роту. Подпалим этих уродов и заберём всё, что положено по праву мне, как герцогу Кмабирийскому.
* * *
Следующая неделя превратилась в мутный калейдоскоп дорожной пыли, тюремных стен и человеческих лиц. Я совершил свой последний обход тех тюрем, откуда мог бы взять заключённых.
Кроме того, в лесах я повстречал несколько банд, которые целенаправленно пришли ко мне, ища возможности вступить в армию так же, как это сделал Новак. То есть, внутри лесных бандитов уже разнёсся слух обо мне. Ну, ладно. Я принял их, но атаманы не стали старшинами, а только сержантами. По их просьбе банды формировались во взводы, чтобы служить так же, как они воевали — вместе.
На это я согласился, но поговорил про дисциплину и что они не должны обольщаться своим условно-вольным статусом. В Штатгале нет места элитам, у нас все жрали баланду из одного котла.
Они согласились на эти условия.
Процедура вербовки уже была отработана до автоматизма. Я въезжал в ворота и забирал всех, кто представлял для меня ценность.
Однако качество контингента падало с каждой новой партией. Если в Принстауне я получил четыре сотни крепких злых рекрутов всех рас, готовых к бою, то в последнее время мне приходилось выбирать из шлака.
Но я забирал, кого мог. Армия требовала людского ресурса, Мурранг и войт Юрбан построили нужное для десяти тысяч бойцов количество казарм, а моим военным планам нужны солдаты. Не думаю, что скоро смогу получить пополнение, так что беру сейчас.
И вот, на очередном совещании в Штатгале среди офицеров (которых у меня было по-прежнему четверо), а также капралов, сержантов и старшины Новака, я поднял руку, прерывая следующего докладчика.
В штабе повисла тишина.
— Набор окончен, — сказал я ровно, глядя на лица своих командиров. — С этого дня мы больше не принимаем рекрутов и не будем ходить по тюрьмам. На этом всё.
По столу пронёсся удивлённый шёпот. Новак смотрел на меня с нескрываемым облегчением. Фомир недоверчиво приподнял бровь.
— Мы достигли критической массы, — продолжил я. — Наша численность восемь тысяч восемьсот клинков. Дальнейший рост превратит нас из потенциальной армии в неуправляемый сброд. А сброд не воюет, он грабит, насилует и разбегается при первой же серьёзной угрозе. Мы будем воевать и теперь сосредоточимся на тренировках, снаряжении и учебе.
Я встал и подошёл к висящей на стене не очень-то достоверной картой королевства Маэн, на которой были и северные провинции Бруосакского королевства.
— Король дал нам добро на пятьдесят тысяч заключённых.
— Но денег выделил, дай Скафс, на пять, — проворчал Мурранг и на его слова я ответил кивком.
— Наверное, мы можем пройтись по тюрьмам и лесам с разбойниками, бунтовщиками и теми, кто в оппозиции к
